Когда мёртвые зовут живых: феномен фильма «Прикосновение»

На большие экраны 12 марта вернётся культовый хоррор «Прикосновение», которому в следующем году исполнится уже 35 лет. Алёна Химич с любовью рассказывает о легендарном проекте, используя информацию из интервью, личных встреч с создателями и оригинального сценария. 

«Прикосновение» (1992)

Режиссёр: Альберт С. Мкртчян
Сценарий: Андрей Горбнов
Оператор: Борис Кочеров
Продюсеры: Григорий Козырь

«Прикосновение» давно и вполне заслуженно называют одним из самых страшных отечественных фильмов. Прошло уже тридцать четыре года со дня премьеры, сменилось несколько поколений зрителей, российский кинематограф освоил компьютерные эффекты, подражал западным хоррорам и пытался создавать собственные жанровые картины, а «Прикосновение» всё равно возвращается на большие экраны. Секрет этого эффекта парадоксален. В фильме практически нет того, что сегодня принято считать обязательными атрибутами жанра: ни громких скримеров, ни зрелищных спецэффектов, ни демонстративного насилия. Страх здесь рождается из другого источника — из повседневности. «Прикосновение» пугает тем, что его мир слишком узнаваем: серые панельки, деревянная мебель, кладбища с покосившимися оградками, разговоры о самых обычных, бытовых вещах. И в этом знакомом пространстве появляется мысль о том, что мёртвые могут быть рядом.

Следователь прокуратуры Андрей Крутицкий (Александр Зуев) расследует дело о загадочном самоубийстве молодой женщины Ольги Мальцевой (Елена Метелкина), которая перед смертью задушила подушкой собственного сына Колю (Андрей Анненский). Логика следствия требует простого ответа: что заставило мать совершить этот страшный поступок? Но чем дальше продвигается расследование, тем больше в деле появляется странностей.

Параллельно в жизни Крутицкого возникает Марина (Марьяна Полтева) — сестра погибшей. Их отношения постепенно перерастают в роман, однако и здесь не обходится без мистики. В квартире Марины висит зловещий портрет её покойного отца. Гипнотический взгляд с фотографии становится одной из самых тревожных деталей фильма. Именно Марина впервые рассказывает Андрею о загадочных форзи — «мёртвых сподвижниках», которые, по слухам, продолжают существовать по ту сторону смерти и способны звать к себе живых. С этого момента рациональная детективная история начинает медленно превращаться в нечто другое — в метафизическую притчу о границе между мирами.

Художественный язык фильма предельно сдержан. Тёмная, почти выцветшая палитра, пустые пространства квартир, медленный ритм монтажа и почти полное отсутствие музыки создают ощущение тревоги, которая нарастает постепенно, почти незаметно. В этом и заключается главный парадокс картины: «Прикосновение» делает то, чего не делает почти ни один современный российский хоррор — оно показывает повседневную жизнь без стилизации, в её серой, холодной, знакомой каждому реальности, демонстрируя зрителю тот самый «русский код».

Любопытно, что картина, которую сегодня называют «самым страшным российским фильмом», в момент выхода вовсе не считалась хоррором. В советской системе жанров самого понятия «ужасы» не существовало, и фильм обозначался как «мистический». Лишь спустя годы зрители и критики начали воспринимать его как полноценный хоррор — более того, как один из его истоков в российском кино. При этом жанровая природа фильма гораздо сложнее: сегодня в нём легко увидеть элементы фантастики, психологической драмы, детектива и даже боевика.

<

>

Отдельная история связана с происхождением сюжета. Нередко можно услышать, что фильм основан на книге «Частное расследование» писателя Фридриха Незнанского. Однако это распространённое заблуждение: роман вышел только в 1995 году и к фильму отношения не имеет. Сценарий был написан Андреем Горюновым и скорее напоминает литературную повесть, чем классический кинематографический сценарий. В нём присутствует гораздо больше жёстких и мрачных эпизодов, некоторые из которых даже были сняты, но не вошли в финальную версию фильма.

Большую роль в создании атмосферы сыграл актёрский состав: Александр Зуев, Марьяна Полтева, Николай Аверюшкин и, конечно, Андрей Дударенко — тот самый «человек с портрета», чьё лицо стало одним из самых запоминающихся образов фильма. Спустя годы режиссёры Иван Качалин и Дмитрий Глазовский сняли о нём документальную картину «Андрей Дударенко. Лицо с портрета», где актёр вспоминает съёмки и показывает редкие фотографии грима.

Но, пожалуй, самое удивительное в истории «Прикосновения» — время его создания. Фильм начали снимать ещё в конце 1980-х, в СССР, а завершён он был уже в 1992 году, в совершенно новой реальности. Актёры позже признавались, что съёмки проходили в атмосфере неопределённости: привычная жизнь буквально распадалась на глазах. И именно это состояние перехода, когда старый мир ещё существует, но уже не работает, неожиданно сформировало главный нерв фильма. Его мистическая история сегодня воспринимается как точная метафора эпохи. Одни герои остаются «по эту сторону» — в знакомой, но стремительно разрушающейся обстановке. Другие будто уже перешли границу — не столько в смерть, сколько в некую новую форму существования.

Форзи в этом контексте становятся символом перемены. Они живут «там» и зовут к себе близких. Но фильм принципиально не даёт ответа: зло ли это? Возможно, по ту сторону действительно существует иной, более спокойный мир — и они просто хотят забрать туда родных. Финальный образ рушащегося здания отеля сегодня считывается почти документально. Страна рухнула так же внезапно — в одночасье, оставив людей среди обломков прежней реальности.

На этом фоне особенно странно и почти иронично звучит фраза, которую герой повторяет на протяжении всего фильма: «Жизнь прекрасна и удивительна». Каждый раз эти слова сопровождаются новой встречей со смертью, новой трещиной в привычной действительности, но герой всё равно продолжает их произносить, словно пытаясь убедить в этом не окружающих, а самого себя.

Возможно, именно в этом скрыта главная мысль фильма. Та самая «прекрасная и удивительная жизнь» уже наступила. Просто мы сами не заметили, как однажды оказались по другую сторону.