Комикс Пиноккио (Winshluss, 2008)

Комикс «Пиноккио»: Пересядь на нос ревизионизма

В 2008 году вышел мрачный комикс «Пиноккио» Венсана Паронно (Winshluss). Рассказываем, как в его эклектическом стиле отсылки к истории культуры соседствуют с предвосхищением сегодняшних блокбастеров.


Сказки не то, чем кажутся. Так почему-то принято именовать небывало жизнерадостные сюжеты, хотя хрестоматийные истории про принцесс, мальчиков-с-пальчиков и прочих живущих долго и счастливо героев как правило имеют жестокие первоисточники (с пирожками из обидчиков, отрезанными пятками и прочим фольклорным гором). Но даже ряженая в наивное платье сказка остается предостережением об ужасах жизни, где бывают мертвые родственники, токсичные мачехи (и отчимы), чувство отчужденности, физическое насилие и, разумеется, смерть.

<
>

Комиксист Венсан Паронно, работающий под псевдонимом Winshluss, в 2008 году переосмыслил сюжет Карло Коллоди в жанре сатирического макабра. Графический роман «Пиноккио» разворачивается в декорациях послевоенной Европы, где по телевизору уже показывают «Касабланку» (1942). Изобретатель Джепетто создает безымянного робота, которого рассчитывает продать военным: до инициации Тони Старка из вселенной Marvel железный человек им явно не помешает. Пока Джепетто презентует машину для убийств, в железном мальчике с носом умеренной длины (и убойного калибра) селится таракан Джимини — неудачливый писатель, мечтающий закончить дебютный роман о бесконечном чувстве пустоты современного насекомого. Его вмешательство в процессор Пиноккио приводит к смерти Светланы Джепетто — бывшей стриптизерши, которая решила использовать изобретение мужа как секс-игрушку. Железный болванчик оказывается в бегах, хотя не то чтобы он от кого-то скрывался — сознания у него явно нет.

Комикс Пиноккио (Winshluss, 2008)

Почти 200-страничный трип Пиноккио по совсем не дивному миру насилия Winshluss мастерски складывает из разножанровых историй. Начинается комикс с выброса радиоактивных отходов в океан, что приводит к рождению кайдзю по имени Догзилла — рыбы-переростка, которая составит конкуренцию акуле из версии Коллоди, Монстро из диснеевской интерпретации и киту из притчи об Ионе. Появление робота-убийцы и его секс-рабство у жены Джепетто напоминает работы мультипликатора Билла Плимптона (кстати, Паронно выступал соавтором экранизаций «Персеполиса» и «Цыпленка с черносливом» Маржан Сатрапи) или андеграундного комиксиста Роберта Крамба: оба — мастаки в гротескном изображении человеческого тела, хождении по грани дозволенного и черном юморе, а Winshluss от них не отстает. Параллельно развивается несколько историй: про озабоченного детектива-социопата, отсылающего к традиции черного романа и фильмам Хичкока (в частности — к «Окну во двор», 1954); про семерых гномов — абьюзеров и поклонников садо-мазо (выкуси, Дисней!); про семью из какой-то песни, потерявшую ребенка при родах; про эксплуатирующую детский труд фабрику «Вулкан»; про остров чудес, тонущий в бесчинствах, пока его правитель завороженно любуется своим героическим портретом; наконец, про клоуна, который при помощи жутких фокусов и загадочной песни обратил беспризорников в квазифашистское (в подобие свастики складываются два леденца на его стяге) воинство, чтобы захватить власть. На фоне недавнего «Джокера» эта арка выглядит еще остроумнее.

<
>

Во всех этих сюжетах безымянный Пиноккио оказывается лишь наблюдателем, пассивной фигурой, редко — непроизвольно выстрелившим оружием. Winshluss рассказывает не о мальчике, который много фантазировал, но о мире, в котором нельзя не лгать, а то и вовсе о завравшейся цивилизации, развращенной амбициями, властью, мечтами о быстром доходе и телевизионной рекламой. Потому и манера повествования в «Пиноккио» напоминает одновременно о комикс-стрипах и эклектичной телевизионной сетке. Каждая страница не только вносит вклад в общий сюжет, но и нередко оказывается законченной историей. Каждый выход таракана Джимини — отчаянная эскапада о невозможности совершить дело всей жизни (а может, и о нежелании что-либо делать). Тирады насекомого отсылают к романам Достоевского, Сартра, Керуака и прочих «рассерженных молодых людей». БДСМ-вставки с Белоснежной и гномами разрушают глянцевый диснеевский миф, раздавая на орехи не только фантастическим существам, но и животным-вуайеристам. Кайдзю-традиция связывает веселый вояж монстра с техногенными последствиями человеческой деятельности.

<
>

Winshluss с наблюдательностью и безжалостностью карикатуриста переизобретает знакомый сюжет, добавляя в него и другие истории о родительстве, и размышления о том, что же такое быть человеком. Вероятно, эти мысли могли бы принадлежать Пиноккио или Джепетто, если бы первый не оказался просто эффективным механизмом, а второй — жадным до наживы изобретателем.

Однако подлинное обаяние комикса не в макабрическом налете, который возвращает сказкам первородную ярость, не в едких шпильках в адрес медиа и других институтов, даже не в смелой ревизии истории (мало ли таких переосмыслений — от «Сказок» Билла Уилингхэма до недавнего «Коко-ди Коко-да», совместившего детскую скандинавскую песенку и тему травмы от потери ребенка). «Пиноккио» не чужда и красота безобразного, и комикс-традиция, и определенная кинематографичность. Каждая страница создана то с лаконизмом газетной эпохи, то с живописными красотами в духе Винзора Маккея с его «Малышом Немо в сонной стране», то с язвительностью послевоенного андеграунда. Иногда комикс заставляет искать аналоги не только в литературе и рисованных историях, но и среди фильмов и анимационных работ: небанальная отсылка к «Путешествию на Луну» Мельеса соседствует с выходками в духе Рена и Стимпи из одноименного мультсериала. И все-таки главное, что этот театр ужаса разыгран — с ёрническими перерывами на рекламу — именно в эклектичном и почти всемогущем формате комикса.

Пиноккио (Winshluss, 2008) - обложка

Share on VKShare on FacebookTweet about this on Twitter
WordPress: 12.51MB | MySQL:210 | 0,317sec