Ужас на Берлинале-2026: от финского леса до японского минимаркета

Анна Лалетина Фев 17, 2026 57

В программу 76-го Берлинского кинофестиваля (Берлинале) отобрали несколько хорроров, причём один из них участвует в основном конкурсе. Анна Лалетина рассказывает о трёх самых интересных и двух не самых обязательных жанровых фильмах с фестиваля.

«Дитя ночи» / Nightborn (Yön Lapsi)
Реж: Ханна Бергхольм

Seidi Haarla, Rupert Grint, Yön Lapsi / Nightborn, Director: Hanna Bergholm, Section: Competition 2026, © Pietari Peltola

Это второй полнометражный фильм финской постановщицы. Её дебют — хоррор «Скрежет» (Hatching) — несколько лет назад показали на Сандэнсе, и с тех пор он аккумулировал солидные отзывы.

Финка Сага (Сейди Хаарла, знакомая русскоязычному зрителю по «Купе номер шесть» с Юрой Борисовым) и её муж, британец Джон (Руперт Гринт) хотят стать родителями. Им кажется прекрасной идея поселиться в старом доме семьи Саги в финском лесу: там достаточно места для всех трёх планируемых детей. Прибыв в новое жилище, они первым делом идут бродить по лесу, куда бабушка Сагу вообще-то не пускала. Зачатый там сын с самого начала кажется по меньшей мере нестандартным малышом: очень волосатый, очень сильный, очень громкий, он не спит по ночам, а из матери предпочитает сосать не молоко, а кровь. Окружающие твердят Саге, что к ребёнку нужно привыкнуть. Джон пытается быть заботливым отцом и мужем в этой новой для него среде (город vs. лес) и стране.

Только Сага видит тревожную правду, корни которой уходят в лес. Он подбирается к дому всё ближе и буквально прорастает в детской. Лес шепчет Саге его имя: Куура, а никакой не Кристиан, как хотел назвать его Джон в честь своего отца-священника.

На поверхности — очередной хоррор о трудностях материнства. Оно показано как состояние постоянной истощающей отдачи и растущей несмотря ни на что привязанности к малышу. Фильм можно прочитать и как комментарий о послеродовой депрессии: реальность Саги расходится с безоблачным образом материнства, который представлялся ей до беременности. Она не чувствует любви к сыну, постоянно сравнивает его с другими детьми, милыми и беспроблемными, а себя — с другими матерями.

Куура общается с миром неконвенциональными способами, необыкновенно избирателен в еде, гиперчувствителен к одежде… Окружающие, в конце концов даже отец, считают, что у него серьёзные нарушения и ему нужна профессиональная помощь, чтобы он стал «нормальным». В этом контексте напрашивается интерпретация фильма не просто как опыта материнства, а как опыта воспитания нейроотличного ребенка. Из разговоров Саги с матерью и сестрой можно сделать осторожное предположение, что она сама — человек с нейроотличиями, просто научившийся маскироваться. Между ней и сыном оказывается больше сходства, чем ей казалось.

Даже если круг тем не выглядит новым, то способ их разработки, визуальный ряд, музыка и актёрская игра, особенно исполнительницы главной роли, делают фильм достойным внимания. Отдельного упоминания заслуживает чувство юмора создателей фильма: в работе Ханны Бергхольм есть над чем посмеяться, и комические моменты прописаны умно и изящно.

«Сахарин» / Saccharine
Реж: Натали Эрика Джеймс

Midori Francis, Saccharine, Director: Natalie Erika James, Section: Berlinale Special 2026, © Narelle Portanier

Критики и американские зрители уже посмотрели этот австралийский фильм — его премьера состоялась на Сандэнсе — и некоторые даже окрестили его боди-хоррором эпохи Оземпика. Параллели понятны. Оземпик, препарат для терапии диабета, приобрёл популярность среди не-диабетиков как средство для похудения. Волшебная, быстро действующая инъекция, дающая результат без усилий со стороны принимающего и… без побочек. Вроде бы. «Сахарин» играет с этим заявлением.

У главной героини «Сахарина», студентки медицинского факультета Ханы (Мидори Френсис), вообще-то абсолютно нормальное тело. Но она хочет похудеть. Вероятно, половина, если не больше, смотрящих, увидев её, подумают: если ей надо худеть, то мне подавно. Людям, которых триггерит тема похудения и всё, что с ней связано, этот фильм противопоказан. Если тема вас не триггерит, будьте готовы к крупным планам самых разных (не обязательно живых) тел и их внутренностей, к сценам селфхарма путём поедания большого количества еды и нанесению себе порезов. Визуально этому противопоставляется глянцевая картинка идеального мира фитнес-блогеров.

Хана встречает знакомую, которую сначала не узнаёт, — настолько та похудела. Всё дело в пилюлях Gray. Они дорогие, но «стоят того». Уже первая, бесплатная, пилюля даёт эффект. Хана изучает состав порошка под микроскопом и приходит к выводу, что это человеческий прах. Такого добра у нас навалом, думает она, отрывает кусок трупа, который они с однокурсниками как раз вскрывают в учебных целях, сжигает его и получает пепел, которым начиняет пилюльные капсулы.

«Препарат» работает, но вскоре Хана замечает, что дух обладательницы тела, которое она поедает, преследует её. Он вынуждает Хану есть. Чем больше она ест, тем сильнее худеет — и тем больше разрастается злобный дух. Если портрет Дориана Грея старел за своего владельца, то тут сущность толстеет вместо человека, к которому она прикрепилась.

Хане противопоставляется её пышнотелая однокурсница Джози (Даниэль Макдональд), которой комфортно в своём теле. Одержимой худобой Хане этого не понять, поэтому, когда встревоженная Джози говорит ей: «Ты выглядишь больной», Хана протестует: «Ты хочешь, чтобы я навсегда осталась толстой и несчастной»!

Важный, но тонкий слой фильма — телесные ожидания, связанные с происхождением героини. Мать Ханы — стройная азиатка. Героиня росла, постоянно соотнося себя с этим телом; более того, сама мать транслировала ей ценность стройности. Здесь появляется и расистский аспект: в обществе существует представление, что азиатки всегда миниатюрные.

В картине немало интересных находок и умело подсвеченных социальных проблем, но вряд ли она попадёт в списки лучших хорроров 2026 года. Высказывание остаётся размытым и противоречивым, а заключительная сцена выглядит добавленной ради шока и производит впечатление драматургически не до конца продуманной.

AnyMart
Реж: Юсуке Ивасаки

Erika Karata, AnyMart, Director: Yusuke Iwasaki, Section: Forum 2026, © NOTHING NEW, TOHOKUSHINSHA FILM CORPORATION

Полнометражный дебют AnyMart функционирует и как комедия, и как хоррор, беспощадно критикующие капиталистическое, до крайности индивидуализированное общество.

Главный герой Сакаи (Сёта Сомэтани) работает в типичном японском минимаркете. В торговом зале играет слащавая мультяшная музыка, покупатели ведут себя с разной степенью странности и наглости. Сакаи и его коллеги отстранённо вежливо обслуживают их и выполняют безапелляционные распоряжения шефа — и так каждый день. В этой атмосфере суицид сотрудника в магазине оказывается не трагедией, а организационной проблемой: необходимо срочно искать замену.

Сакаи пытается найти живые человеческие связи, в основном через онлайн-дейтинг, но эмоциональную близость с девушками установить не получается. Сближения с коллегами Сакаи не хочет. Работа — это только работа. Мёртвый коллега? Зато Сакаи повышают, что вызывает у него едва уловимую, пугающую улыбку.

Надежда на изменения к лучшему появляется с приходом новой сотрудницы Огавы (Эрика Карата). Она открыто бросает вызов бессмысленным порядкам AnyMart и, что важнее, делится с Сакаи своей мечтой. Смены в магазине для неё способ заработать на собственную парикмахерскую, «где люди могут взаимодействовать друг с другом». Это беспрецедентное для фильма проявление уязвимости побуждает Сакаи ответить тем же. На мгновение кажется, что реальная близость возможна, но AnyMart безжалостно и кроваво разбивает эти надежды.

Порядок остаётся нетронутым, система продолжает функционировать, а попытка выхода из неё остаётся лишь в воображении зрителей. В этом ужас фильма: ощущение замкнутого круга, в котором человек застревает, оставаясь вежливым, продуктивным и заменимым.

Любопытно, что фильм о бездушном минимаркете показывают в Берлине, борющемся за сохранение культуры Späti (шпэти) — частных магазинчиков продуктов и товаров первой необходимости «за углом», которые работают допоздна или круглосуточно. Шпэти часто становятся важным пунктом связи между жильцами одного района — как раз тем пространством взаимодействия, которых не хватает героям в фильме, да и многим в жизни. Таких магазинчиков становится всё меньше, но на смену им придут не безликие сетевые минимаркеты, а скорее всего, просто ничего.

На фестивале показали два индонезийских фильма в жанре сверхестественного комедийного хоррора. Создатели обоих фильмов хотели сделать развлекательное кино, которое при этом критикует социальные проблемы страны, однако у них не получилось.

«Монстр с фабрики волос» / Sleep No More / Monster Pabrik Rambut
Реж: Эдвин

«Монстр с фабрики волос» (в англоязычном варианте получивший название Sleep No More — «Больше не спи») режиссёра Эдвина потенциально мог бы стать хлёсткой и весёлой критикой капитализма. Харизматичная начальница фабрики париков при помощи экономической и эмоциональной манипуляции вынуждает сотрудников работать, не щадя себя. Когда они теряют сознание от бессонницы, появляется тёмная волосатая сущность и захватывает их тела. То, что происходит дальше, выдают либо за несчастный случай, либо за суицид. Сёстры Путри и Ида устраиваются на фабрику после загадочной кончины матери и намерены положить конец смертям и травмам.

Фабрика как микрокосм с галереей потенциально выразительных персонажей и множеством изобретательных способов покалечиться или умереть — поле для жанровой игры широкое. Проблема в том, что фильму не хватает напряжения. Интрига считывается слишком рано, между актёрами не чувствуется химии, а мотивация многих персонажей, в том числе начальницы и монстра, неясна. Из немногих плюсов: в фильме используются практические эффекты.

«Призрак в камере» / Ghost in the Cell
Реж: Джоко Анвар

Название «Призрак в камере» (Ghost in the Cell) Джоко Анвара отсылает к культовым манге и аниме, но это просто маркетинговая уловка. Действие происходит в мужской тюрьме, куда вместе с новым заключённым, журналистом, проникает демоническая сущность. Она выбирает жертв по не вполне ясному принципу, жестоко убивает их и превращает тела в подобие арт-инсталляций. Заключённые пытаются понять, как защититься и кого именно преследует демон.

Фильм делает ставку на развлечение и удивление: «художественные» надругательства демона над телами жертв должны шокировать; меры, на которые идут заключённые, чтобы защититься (выясняется, что бороться с демоном помогает танец), должны вызывать смех. Пунктиром обозначаются серьёзные темы: экология (буйство демона связано с добычей никеля в тропических лесах, откуда недавно вернулся журналист), коррупция элит, эксплуатация рабочих, бедность. В сухом остатке: диалоги затянуты, гэги чаще всего безвкусны, критике коррупции фильм ничего содержательного не добавляет, а причины, по которым демон делает с телами именно то, что он делает, не объясняются.

Это мужская оптика и предельно мужское кино: если хочется посмотреть историю, в которой нет ни одной женщины, — вам сюда. При этом у картины есть и восторженные отзывы, значит, для части аудитории она сработала.

Читайте также:

Берлинале-2025