«Лики смерти»: крови и зрелищ!
36На стриминг-платформе «Shudder» вышел динамичный хоррор о том, как звезда «Эйфории» вычисляет маньяка в потоке вирусных видео. Дмитрий Соколов рассказывает, каким получился ремейк скандального документального хоррора 1970-х, неординарно переосмысляющий наследие оригинала.
Лики смерти / Faces Of Death (2026)
Режиссёр: Дэниел Голдхабер
Сценарий: Дэниел Голдхабер, Иса Маццеи
Оператор: Айзек Бауман
Продюсер: Дон Мерфи, Сюзан Монтфорд, Адам Хендрикс, и др.
Марго Ромеро (Барби Феррейра) работает модератором социальной сети Kino, вручную сортируя десятки и сотни минут пользовательского контента. Когда ее взгляд цепляется за несколько подозрительно реалистичных роликов с жуткими казнями, начальство отмахивается от разбирательств, решив, что речь идет о хитроумных инсценировках ради хайпа. Тогда девушка решает сама установить подлинность шок-контента. Ища цифровые следы загадочных видео, Марго вскоре понимает, что столкнулась с маньяком, который убивает людей, вдохновляясь сценами из культового фильма ужасов «Лики смерти».
В начале 1960-х на экраны в Италии вышел документальный фильм «Собачий мир», стилизованный как набор сюжетов о различных культурных практиках народов Земли. Общего нарратива в проекте не было, а ключевая особенность проекта заключалась в сочетании кровавой экзотики с легкой эротикой. Флирт француженок с американскими моряками перемежался ритуальным поеданием свиней аборигенами, а кадры с кладбища домашних животных в Калифорнии сменялись панорамой тихоокеанских островов, поврежденных ядерными испытаниями. Фильм собрал серьезные деньги в мировом прокате, получил номинацию на Золотую пальмовую ветвь в Каннах, заглавная песня от Рица Ортолани (автор саундтреков к великому множеству итальянских хорроров, от «Нюрнбергской девы» до «Ада каннибалов») даже претендовала на «Оскар». Успех поднял волну мондо-эксплотейшнов – фильмов, построенных на шокирующем и эротическом (иногда одновременно) документальном контенте. А сам термин происходит от «Mondo Cane» (оригинальное название «Собачьего мира»), где «mondo» означает «мир» на итальянском.
«Лики смерти», вышедшие в 1978-м, стали последним громким фильмом такого жанра, и самым известным «документальным хоррором» эпохи грайндхаусов. В отличие от прочих мондо-проектов, работа Джона Алана Шварца всецело сосредоточена на изображении многообразия человеческих смертей, взятых – как утверждала промо-кампания – из частных видеозаписей, архивных материалов или телевизионных репортажей. Такие источники действительно использовались, но часть самых жестоких эпизодов все же представляла собой постановочные сцены, замаскированные под документалистику. Трюк сработал на отлично: вопреки негодованию критиков, «Лики смерти» стали кассовым хитом, породили долгоживущую франшизу и заработали культовую славу.
О переделке классики речь зашла еще в 2000-х, на фоне популярности «пыточного порно» вроде «Хостела» и «Пилы». Правда, переосмысленные «Лики смерти» были заявлены конвенционным художественным фильмом, а не документалкой о разнообразных путях людей к гибели. Затея годами пребывала в анабиозе, лишь в 2020-х к производству окончательно подключился Дэниел Голдхабер, режиссер не самый раскрученный, но далеко не бесталанный. В конце 2010-х он снял для Netflix отличный триллер «Веб-камера», в котором вебкам-модель обнаруживала, что ее заменили на цифровую копию, готовую выполнять самые извращенные фантазии клиентов. Фильм примечателен тем, что подробно исследует риски распространения дипфейков и нейросетей задолго до того, как социальные сети оказались забиты подобным контентом чуть менее, чем полностью. «Лики смерти» тоже содержат социальный комментарий насчет беспощадной логики вирусной славы. Пусть заложенная в фильме сквозная мысль на этот раз не блещет новизной, Голдхабер толково поработал с наследием документального хоррора, встроив детективное расследование в контекст погони за лайками, помноженной на больное воображение маньяка.
Сценарий (написанный Голдхабером в соавторстве с Исой Маццеи, работавшей также над «Веб-камерой») строится на параллельном развитии событий вокруг зловещих видео. Пока пытливая Марго вычисляет, кто скрывается за неприметным никнеймом и советуется с реддиторами насчет аутентичности видео-кошмаров, маньяк ищет и аккуратно преследует очередных жертв. Тасуя обе сюжетные ветки, Голдхабер грамотно наращивает напряжение, показывая, насколько близко Марго и ее противник подбираются друг к другу.
Правда, за высокой динамикой теряются любые серьезные намеки на психологизм и мало-мальски заметную проработку героев. Никаких сложных персонажей здесь не предлагается, но мотивация Марго обозначена четко, даже учитывая, что линия с ее личной трагедией намечена грубыми мазками, и не получает полноценного завершения. То же можно сказать и про антагониста: его побуждения в общих чертах понятны, хотя подробно и не исследованы. Больше всего обидно за героиню Charli XCX, у которой экранного времени приблизительно пять минут на парочку сцен, и нужна она будто бы только для того, чтобы лишний раз подчеркнуть повышенный гуманизм Марго.
Зато креативные бесчинства маньяка продемонстрированы с явным уважением к первоисточнику. Каждое убийство обставлено в виде макабрического перфоманса, где задействованы манекены и тематические декорации, отсылая к конкретным эпизодам оригинальных «Ликов смерти». В меню – казнь через обезглавливание, прожарка на электрическом стуле, и расстрел. А стильная маска злодея навевает аналогии с фирменным белым черепом, засветившимся на постере оригинала. Не подкачал и Дэйкер Монтгомери (с зализанными назад волосами он похож на взрослую версию Маколея Калкина из триллера «Хороший сын») достойно справившийся с ролью изощренного психопата, увлеченно играющего на желаниях аудитории.
Фигура маньяка интересна еще и тем, что через нее транслируется ключевой смысловой подтекст ремейка. В свое время оригинальный фильм вызвал шквал критики, поскольку Шварц целенаправленно строил рекламную кампанию на достоверности запечатленных жестокостей. Перезагрузка, снятая в годы расцвета трэш-стримов и ожесточенных дебатов о цензуре реального насилия в соцсетях, обращает внимание на куда более неприятный для осмысления, но значимый аспект проблемы. Ведь если алгоритмы всячески продвигают жестокий контент, возможно, дело не в отдельных людях, фиксирующих убийства или расчленения, а в том, что намного большая аудитория готова запоем их потреблять. Как замечает маньяк, главный принцип производства контента прост: «дайте людям то, что они хотят». Девиз, что характерно, разделяет и обезумевший художник смертей, и огромная корпорация, которой чаще всего плевать, что на самом деле происходит в ролике, пока он собирает просмотры и повышает вовлеченность пользователей.
Благодаря этой ненавязчивой акцентировке «Лики смерти» оказываются одной из приятных хоррор-неожиданностей года. Релиз, нацеленный на ограниченный прокат, снятый умелым, но вовсе не топовым автором, по нишевой франшизе, на удивление изящно касается животрепещущих для современного общества тем. Голдхабер избегает громогласных обвинений, предпочитая позволить зрителям сделать собственные выводы. Но логика, стоящая за «Ликами смерти», пугает даже больше, чем происки отдельно взятого фанатеющего маньяка.
