«Ассистент в морге»: призраки старых стен

В российском прокате идет камерный мексиканский хоррор о невыносимой ночной смене в морге. Мучительные видения, тяжесть вины и давящая изоляция — все в лучших традициях жанра. Андрей Волков вглядывается в темноту, сопоставляет две версии одного сюжета (да, перед нами ремейк) и рассказывает об их различиях. 

Бренда (Наталия Солан) днем учится на юридическом факультете, а ночью работает в охранном агентстве. Однажды ее направляют в центральный морг, чтобы подменить выбывшего сотрудника. Эта ночь обещает стать самой страшной в ее жизни.

«Ассистент в морге» стал вторым игровым фильмом документалиста Олалло Рубио. Одновременно это ремейк парагвайского ужастика «Морг», а ее постановщик Уго Кардосо вошел в продюсерский состав. Рубио как документалист специализировался на культуре (снимал фильмы о небезызвестной рок-команде «Molotov», например), поэтому в своем первом хорроре не ограничился простенькой страшилкой. Нравоучительный сюжет Кардосо об охраннике, которого преследует призрак сбитого им на дороге человека, позволял проанализировать характер человека в экстремальной ситуации, когда он наиболее подвержен инстинкту самосохранения. Рубио лишь изменил пол главного героя и сконцентрировался на сложном прошлом Бренды, которое настигает ее так же неизбежно, как расплата за грехи.

Морг — довольно мрачное место, где человек, видя тела ушедших из жизни людей, поневоле задумывается о смерти. Естественно, Кардосо и Рубио не первыми выбрали качестве основной локации стены прозекторской. Можно вспомнить «Демон внутри» Андре Овредала, «Голоса с того света» Деннисона Рамалью, и бессмертную классику — «Ночной сторож» Уле Борнедаля. В визуальном плане Рубио во многом продолжает как раз линию Борнедаля. Он играет на зрительских страхах, заставляя ждать неизвестной опасности, и благодаря этому создает тревожную атмосферу.

У российских зрителей антураж мексиканского морга может вызвать ощущение deja vu. Облупившаяся краска на стенах, выложенный щербатой плиткой пол — все по стандартам СССР конца 1980-х и России начала 1990-х (в похожей обстановке развивались некрореалистические ленты Евгения Юфита). Конечно, Рубио вряд ли знаком с постсоветским антуражем, а всего лишь точно следовал интерьерам морга из парагвайского оригинала. Но если в «Морге» композиция достаточно традиционная, то визуальные приемы Рубио тяготеют к сюрреализму и психоделике. Постановщик тщательно перемешивает события, из-за чего невнимательный зритель рискует запутаться в причинно-следственных связях. С другой стороны, совмещение реального и кажущегося в пределах одной сцены не только является привычным хоррор-аттракционом, но и визуализирует сложное психологическое состояние Бренды.

Режиссер намеками (через появления призрака отца) дает понять причины сложных отношений Бренды с родителями. Но пережитое в детстве насилие не отменяет личной вины за ДТП, в котором погиб случайный прохожий. Призрак молодого парня в черной кофте с капюшоном навязчиво преследует Бренду, превращая ее пребывание в морге бесконечный ад. Видения повторяются снова и снова и, кажется, что из замкнутого инфернального круга нет выхода.

Концепция индивидуальной преисподней разрабатывалась среди хорроров, например, в «Сердце ангела» Алана Паркера (а корни ее восходят еще к «Кабинету доктора Калигари») так что ни Кардосо, ни Рубио не придумали здесь ничего нового. Зато последний смог насытить ленту зрелищным размытием границ между воображаемым и действительным ужасом. Экранное действие у Рубио постоянно балансирует между сном и реальностью, предоставляя зрителю самому решать сюжетный ребус. В целом, ремейк получился сложнее оригинала, да и Наталия Солан весьма убедительно изображает девушку на грани помешательства. Воспользовавшись чужим материалом, Рубио добился большего успеха в плане саспенса, так что его ленту легко принять за своеобразный перезапуск «Морга».

Однако оба фильма отличаются моральным ригоризмом, поскольку не оставляют провинившимся ни малейшего шанса на искупление. Это снижает их художественную силу, поскольку делает сценарий предсказуемым. С другой стороны, оба постановщика вполне довольствуются границами психоделического хоррора, не претендуя на большее. Зритель, безусловно, извлечет месседж, что не нужно оставлять сбитых людей на дороге, но едва ли испытает катарсис.

О перспективах Рубио как хоррормейкера судить пока рано. Но как минимум мексиканский постановщик показал способность создавать напряжение в кадре не только за счет спецэффектов или скримеров, но также посредством правильно подобранных ракурсов и освещения, поэтому пустынные коридоры морга кажутся своеобразным закулисьем, словно в недавнем хите Кейна Парсонса. Для мексиканской жанровой традиции — глубокой, в прошлом веке пережившей мощные взлеты и падения — этот ремейк, по меньшей мере, добросовестная работа.