«Пятница, 13-е»: Ответы на часто задаваемые вопросы

В этом году выходит новая видеоигра по классической хоррор-франшизе «Пятница, 13-е» (предыдущая всеми была разругана) и 13-й по счету фильм цикла в постановке Брека Эйснера (но это если повезет, релиз уже не раз откладывали). За почти 40 лет вокруг киносериала сформировалось большое количество мифов. RussoRosso решил развенчать часть из них, а также ответить на самые часто задаваемые вопросы о Джейсоне и его наследии.

«Пятница, 13-е» пришла из мира малобюджетного кинематографа, когда на рубеже 1970-х и 1980-х годов зарождалась популярность серийных хорроров, и сорвала настоящий банк: при бюджете в 500 тысяч долларов она собрала баснословные 60 миллионов. Приключения маньяка из «Хрустального озера», который утонул по недосмотру вожатых летнего лагеря, а потом вернулся в виде машины для убийства, так приглянулись зрителю, что в итоге было снято 12 фильмов, написано несколько книг и нарисована куча комиксов. Менялись эпохи, мода, прически, но одно оставалось неизменным: Джейсон в хоккейной маске, его окровавленное мачете и тревожная музыка, под которую злодей появлялся.

Став одним из самых узнаваемых слэшеров, «Пятница, 13-е» породила отдельную субкультуру джейсономанов (особенным уважением в этой среде пользуется актер Кэйн Ходдер, сыгравший Вурхиза три раза). Впрочем, у кинокритиков отношение к этой франшизе всегда было однозначное (и крайне негативное). И тут мы подходим к первому и, по сути, главному вопросу.

Говорят, «Пятница, 13-е» занимает то же место в истории хоррора, что «Хэллоуин» (1978) и «Кошмар на улице Вязов» (1984), но это не вполне справедливо. Правда?

Сложный вопрос. Фанаты франшизы, понятное дело, будут против, но, если быть объективными, придется констатировать, что «Пятница, 13-е» (1980) начинала если не как плагиат, то уж точно как последователь «Хэллоуина». Создатель хоррор-киносериала Шон Секстон Каннингем никогда не был большим автором, в отличие от своих выдающихся коллег с фамилиями, тоже начинающимися на букву «К»: Джона Карпентера и Уэса Крэйвена. Чтобы в этом убедиться, достаточно пристально вглядеться в его фильмографию: ни до, ни после он не породил ничего столь же значимого. При этом, не имея авторитета среди критиков, Каннингем бесконечно подвергался их нападкам: они громили его за то, что «Пятница, 13-е» до шаблонности упрощает «Хэллоуин», не имеет никаких «претензий на художественность», слишком акцентируется на кровавых спецэффектах, созданных Томом Савини, и, несмотря на то что образ Джейсона Вурхиза прочно вошел в поп-культуру, на деле он не такой интересный, как Майк Майерс или Фредди Крюгер. Защитники же франшизы пытаются реабилитировать ее за счет сравнения с фильмами итальянца Марио Бавы, прочитать ее не как копию «Хэллоуина», а как трэш-искусство, корнями уходящее в жанр джалло, представить как современный «Гран-гиньоль».

Единственное, что остается неизменным во франшизе, — Джейсон Вурхиз и его хоккейная маска?

Самое распространенное заблуждение. В первом фильме убийцей является не Джейсон, а его мать Памела. Лучше это выучить назубок, если вдруг какой-нибудь маньяк устроит вам киновикторину, как в первом «Крике» (1996).

Знаменитую хоккейную маску Джейсон надевает лишь в третьем фильме (во втором Вурхиз ходит с мешком из-под картошки на голове, совсем как убийца в «Городе, который боялся заката» (1976) Чарльза Б. Пирса). В пятой части главного злодея вообще нет — вместо него действует имитатор. При этом начиная с шестого фильма Джейсон больше похож на зомби, чем на человека: воскресает от удара молнией. В девятой картине, «Джейсон отправляется в ад: Последняя пятница» (1993), снятой в духе хорроров об одержимости демонами, маньяк обретает умение вселяться в чужие тела. А в десятом фильме «Джейсон X» (2001), названном так неспроста, кинозлодей не просто попадает в космос — наномуравьи (лучше не спрашивайте) модернизируют его тело таким образом, что он окончательно превращается в идеальную машину для убийства. Вот уж действительно мачете убивает в космосе!

«Пятница, 13-е» славится только тем, что там в каждой серии изобретательно убивают людей?

Действительно, это одна из отличительных особенностей киносериала, которую, однако, наименее интересно обсуждать, если вы, конечно, не страдаете различными девиациями, перверсиями и патологиями. Во всех фильмах франшизы так или иначе ставка делается на проверенную временем резню и кровищу. Но просто смотреть на то, как развратной молодежи выпускают наружу кишки, — крайне сомнительное удовольствие. Гораздо увлекательней наблюдать за интересной режиссерской концепцией, когда авторы пытаются переделать или переосмыслить канон, потому что самое скучное, что есть в хорроре (и в особенности в хоррор-франшизе), — это ритуал.

Неужели франшиза может похвастаться интересными режиссерскими концепциями и идеями?

Да, причем как хорошо, так и плохо реализованными. Сделать убийцей не Джейсона Вурхиза, а его имитатора в пятом фильме «Пятница, 13-е: Новое начало» (1985) было классной идеей, но только на бумаге. То же самое касается и седьмой картины «Пятница, 13-е: Новая кровь» (1988), где маньяк встречает достойного противника — владеющую телекинезом девушку Тину (изначально ее место должен был занять Фредди Крюгер, но Paramount и New Line Cinema тогда не договорились). Концепт «“Кэрри” встречает “Пятницу, 13-е”» провисает из-за плохо написанного сценария, зато по части «пыточного порно» эту ленту можно взять за образец.

Другое дело восьмой фильм «Пятница, 13-е: Джейсон штурмует Манхэттен» (1989). У режиссера и сценариста Роба Хеддена изначально было две идеи — «Джейсон на корабле» и «Джейсон в городе», но он не мог выбрать из них одну. Тогда студия посоветовала ему не мучиться и воплотить в жизнь обе задумки. Результат получился неравнозначным. Первая половина, «Джейсон на корабле», похожа на затянутое прибытие Дракулы в Лондон и одновременно на очень плохую версию «Титаника» (1997), в которой айсберг пробрался на корабль и начал всех убивать с помощью мачете (плохой айсберг). «Джейсон в городе», наоборот, блещет крайне неожиданными сценарными ходами и остроумием: когда герои убегают от Вурхиза и говорят, что их преследует маньяк, никто этому не удивляется: добро пожаловать в Нью-Йорк! При этом один из самых запоминающихся кадров фильма — Вурхиз на Таймс-сквер. Растворившийся в огнях неона и общегородском безумии маньяк теряет всю свою инфернальность, превращаясь в еще одного фрика, которых полно в «Большом яблоке».

Но самое неожиданное приключение Джейсон пережил в десятом фильме. После «Зубастиков», «Восставшего из ада» и «Лепрекона», побывавших в космосе, Вурхиз тоже должен был отправиться к звездам. «Джейсон X» — космический хоррор, который ближе к «Чужому» (1979), чем к фильмам из оригинальной франшизы, но хронологически его принято игнорировать.

В «Пятнице, 13-е» же одни статисты! Там, кроме Джейсона, никто не появляется больше одного раза?

Это неправда. Случается, что героиня, выжившая в замесе одного фильма, сразу же погибает в следующем, как Элис Харди. А бывает и так, что роль «последней девушки» и вовсе достается мужчине. Например, такой персонаж, как Томми Джарвис, появился сразу в трех фильмах франшизы: четвертом, пятом и шестом. При этом последние два вступают между собой в сюжетный конфликт (впрочем, не в такой дикий, как восьмая и девятая части, когда права на «Пятницу, 13-е» у Paramount выкупила New Line Cinema, а продюсером киносериала снова стал Каннингем). Из всех картин, в которых появляется Томми, лучшая шестая — «Пятница, 13-е: Джейсон жив» (1986). По духу она скорее ближе к «Зловещим мертвецам»: в ней почти такое же идеальное сочетание страшного и комичного, как в детище Сэма Рэйми. Сцена с погоней, когда голова Томми оказывается на коленках у лихой героини, вообще огонь.

Погодите, вы хотите сказать, что в «Пятнице, 13-е» есть ирония?

Конечно! Ни одна франшиза не обходится без иронии или самоиронии. Для этого ей просто надо накопить достаточное количество материала, чтобы его потом отрефлексировать и переосмыслить. Первые пять фильмов, как это часто бывает, страшно серьезные, но уже титры шестого пародируют открывающую заставку бондианы.

А в девятом, «Джейсон отправляется ад: Последняя пятница», вся открывающая сцена пронизана самоиронией: Вурхиз бежит за девушкой, приехавшей отдохнуть на базу «Хрустальное озеро», а оказывается в ловушке, устроенной агентами ФБР. Спецназ сначала долго и смачно расстреливает маньяка, а потом взрывает. Чтобы, очевидно, все сразу поняли, что это такой взрывной перезапуск франшизы.

В кроссовере «Фредди против Джейсона» (2003) сам дьявол велел, чтобы было много скабрезных шуточек, ведь, в отличие от Вурхиза, Крюгер никогда не страдал отсутствием чувства юмора. А в «Джейсоне X» общий настрой задает появляющийся в самом начале (правда, лишь в эпизоде) канадский режиссер и исследователь человеческих мутаций Дэвид Кроненберг.

Главный злодей тоже переживет мутацию, но помимо всевозможных штампов, которые можно обыграть в рамках концепта «Джейсон в космосе», в фильме есть шутливая автореференция, спрятанная в эпизоде с виртуальной реальностью. По сюжету эта виртуальная реальность воссоздает для Вурхиза лагерь «Хрустальное озеро», где он натыкается на двух глупых красоток, гротескные и пародийные образы которых высмеивают то, как авторы «Пятницы, 13-е» любят показывать женщин.

Но вот где совершенно нет намека на иронию, так это в прямолинейном и тупом ремейке 2009 года, поставленном клипмейкером Маркусом Ниспелом («Техасская резня бензопилой» (2003), «Конан-варвар», 2011). Фильм упивается собственной жестокостью и порнографичностью. Показателен в этом случае момент, когда одна из бесчисленных жертв Джейсона одновременно лишается мозга и показывает грудь — лучшего каминг-аута для этого слэшера просто не придумать.

Что делать, если «Пятница, 13-е» совсем не вкатывает?

Бывает (часто) и такое. У нас на этот случай прибережен следующий совет: в 2015 году вышел фильм «Последние девушки» Тодда Штрауса-Шульсона (не путать с «Последней девушкой» (2015) Тайлера Шилдса!), который хочется порекомендовать не только ценителям хорроров, но и вообще всем поклонникам хорошего кино. Его сюжет на языке хай-концепта звучит так: «“Пятница, 13-е” встречает “Последнего киногероя”».

По сюжету группа молодых ребят во время пожара на киносеансе проваливается в хоррор, а оказавшись по ту сторону экрана, пытается выжить. Но уникальность этого фильма не только в лихой задумке, но и в том, что это хоррор-деконструкция, которая по ходу действия превращается в конструкцию. На протяжении всего экранного времени создатели картины измываются над жанровыми клише: монстр сильный, но тупой, приманить его можно обнаженной женской плотью (сигнал: выпускайте зверя!), при этом, как бы герои ни пытались спастись, в конце выживет только девственница. Но все эти издевательства над штампами нужны в конечном счете для того, чтобы заставить их работать на драматургию, ведь «Последние девушки» — не столько хоррор, сколько семейная драма, помещенная в рамку фильма ужасов. Это история не про маньяка с мачете, перебившего развратную молодежь, а про мать и дочь, оказавшихся внутри этой переделки, чтобы сказать (или договорить) друг другу важные вещи. Ни одно мачете не режет так больно, как финал этого фильма. Катарсис обеспечен.