Мельница, космос и психоделия: 5 необычных готических хорроров

Уже сегодня в прокат вышел сатирическо-готический хоррор «Психопатка», в котором едва ли не все привычные каноны жанра затейливо перевернуты вверх дном. Но, хоть фильм и впечатляет визуальной феерией, помноженной на богатство подтекстов, это далеко не первый образец кинематографической готики, ломающей шаблоны. Дмитрий Соколов собрал еще несколько занятных готических фильмов, смело играющих с расхожими штампами.

Готические фильмы ужасов, достигшие пика популярности на рубеже 1950-х и 1960-х, отличаются четко определяемым набором штампов, типовых персонажей и, что особенно важно, характерных локаций. Действие происходит в XIX столетии (реже — в начале ХХ века), сюжет ограничивается стенами фамильного поместья, а среди непременных участников событий — аристократически бледные героини с расшатанными нервами, и благородного вида мужчины (опционально с грязным секретом в биографии). Кроме того, большую роль в готических фильмах играет мистика, хоть в «вампирском», хоть в «призрачном» варианте. Но среди огромного количества однотипных фильмов (пусть даже блестяще скроенных по знакомым лекалам) есть и особо ценные исключения. Собранные в списке ленты объединены тем, что активно задействуют элементы готической эстетики (сеттинг, образы персонажей, сюжетные ходы и, реже, темы) в нетипичных контекстах, от сонной голландской провинции до бездонной космической черноты.

«Мельница каменных женщин» (1960)

Литератор Ганс фон Арним прибывает на отдаленную мельницу, где живет скульптор Грегориус вместе со своей дочерью Эльфи, за которой из-за слабого здоровья ухаживает специально нанятый доктор. Изучая историю мельницы, приезжий влюбляется в болезненную красавицу Эльфи, что вызывает гнев ее отца. Грегориус выставляет гостя вон, однако Ганс по-прежнему очарован Эльфи, и ему все чаще кажется, что вся история с болезнью – не более чем обманный ход. Так оно и есть, но правда окажется куда страшнее.

В 1960 году в Италии взошла звезда готического кино, а зажег ее кудесник кинокамеры Марио Бава, снявший изысканный черно-белый хоррор «Маска Сатаны». Фильм стал началом долгого готического цикла, доказавшего, что итальянцы способны снимать готические ужастики не хуже американцев или же британцев. Но, при всей их стилистической безукоризненности, основная масса тогдашних хорроров (вроде «Ужасный секрет доктора Хичкока» или «Призрак») оставалась верна жанровым клише. Зато в том же 1960-м в тени режиссерского дебюта Бавы вышел фильм Джорджо Феррони, примечательный весьма необычным для готики сеттингом, а еще обилием замысловатых визуальных штрихов. События разворачиваются в Нидерландах XIX века, и основная интрига связана с огромной мельницей, где талантливый, но бессердечный художник организовал галерею женских трупов, искусно замаскированных под скульптуры. От пасторальных голландских пейзажей здесь веет мертвенной красотой натюрмортов, а сюжет, минимум однажды сменив центрального героя, в итоге выруливает на семейную историю о нездоровой родительской любви.

«Похороненные заживо» (1962)

Великобритания викторианской эры. Тревожный аристократ Каррелл, обеспокоенный тем, что его могут похоронить заживо, изо всех сил пытается не поддаваться собственным страхам. Но, помня о том, что его отец страдал от каталепсии, Каррелл решает обустроить в фамильном склепе сложную систему, предохраняющую его от участи проснуться в гробу живым.

Все в том же знаменательном 1960-м Роджер Корман начал американский цикл готических хорроров, основанных на (весьма вольных) адаптациях произведений Эдгара Аллана По. Самый известный фильм в череде ранних кормановских релизов – «Дом Ашеров», вплотную придвинувший Винсента Прайса к статусу жанровой легенды. Но эта картина, в общем-то, оформлена по всем канонам готики, а вот «Похороненные заживо» – любопытный образчик психологического хоррора в готическом антураже. Рэй Милланд (блиставший у Кормана в «Человеке с рентгеновскими глазами») отлично играет проникнутого страхом человека, медленно и неуклонно погружающегося в пучину собственной фобии. Тут нет ни обильных скримеров, ни шок-контента, ни призрачных фигур в белом – только удушающая тревога, переходящая в бесконтрольный ужас, а минимализм выразительных средств лишь подчеркивает убедительность всего, что происходит на экране.

«Симптомы» (1974)

Затворница Хелен приглашает свою подругу Энн погостить в своем семейном поместье. Вскоре гостья начинает ощущать в полузаброшенном особняке едва уловимое, но стойкое напряжение, растущее день ото дня. Хелен ведет себя все нервозней, и Энн начинает подозревать, что с хозяйкой дома что-то очень и очень не в порядке.

Хосе Рамон Ларрас – автор сейчас, возможно, и не самый известный, однако в 1970-х внесший заметный вклад в развитие европейского хоррора. Эмигрировав из родной Испании, он снимал в Великобритании эксплотейшны с европейским финансированием, отличающиеся умелым сочетанием стильного эротизма, саспенса и сочного насилия. «Симптомы» – пожалуй, самая титулованная его работа: фильм был направлен в Канны от Великобритании, однако в широкий прокат попал в цензурированной версии, и хитом не стал. Это эстетский слоубёрнер о размывающейся границе между здоровым и больным сознанием, помещенный в аутентично готические локации. Съемки проходили в огромном загородном доме, выстроенном в начале XIX века (позже Ларрас снимет там сновидческий эро-хоррор «Вампиры»), так что налет изысканного декаданса ощущается явственно. А мелкие психоделические детали усиливают типичные для «женской готики» мотивы отчуждения и одиночества, выделяя фильм из массы аналогичных лент о нарастающем безумии.

«Цветы на чердаке» (1987)

После смерти своего отца четверо его детей вместе с матерью перебираются в поместье к деспотичной родственнице, которая устанавливает жесточайшие правила поведения для новоприбывших. Детям отведена крошечная комнатушка на чердаке, и все их надежды на избавление от повседневных унижений связаны лишь с тем, что маме удастся умилостивить хозяйку дома. Со временем, однако, становится ясно, что рассчитывать можно только на побег из-под семейной стражи.

Экранизация известного романа Вирджинии Эндрюс задействует классические клише из готики в современных условиях. Тут есть и гигантский особняк как основное место действия, и дегуманизирующее давление традиций, и семейная тайна. Но никакой – даже декоративной – мистики нет, и саспенс выстраивается на уверенном нарастании разлада между матерью и детьми, само существование которых делает их виноватыми в глазах матриарха клана. В отличие от прочих готических фильмов, работа Джеффри Блума (автор дурацкого, но местами забавного трэш-ужастика «Кровавый пляж», представьте себе) сосредоточена на чисто психологическом измерении ужаса, подкрепленном прежде всего актерской игрой Луизы Флетчер. Она вновь (как и в «Пролетая над гнездом кукушки») играет садистскую авторитетную фигуру, с непреклонной настойчивостью калечащую чужие – на этот раз детские – жизни.

«Сквозь горизонт» (1997)

2047 год, орбита Нептуна. Спасательный корабль прибывает к точке, где таинственным образом появился звездолет «Сквозь горизонт», много лет назад исчезнувший во время экспериментов с гравитацией. Взойдя на борт, спасатели постепенно начинают подозревать, что на заброшенном космическом корабле сохранилась незримая, но предельно зловещая сила.

Самый визионерский проект Пола У.С. Андерсона (затем погрязшего в адаптациях видеоигр), и один из редчайших примеров готического хоррора в космосе. Что-то хотя бы отдаленно похожее делали разве что Тоуб Хупер в своей теневой классике «Жизненная сила», или все тот же Марио Бава в «Планете Вампиров» (имеющей, кстати, поразительные переклички с сагой о ксеноморфах). Традиция засылать героев ужастиков в космические дали породила немало разудалого трэша (помните «Лепрекон 4»? А «Дракула 3000»? вот эти зияющие бездны!), но андерсоновская работа выбивается из этого неприглядного ряда. И не в последнюю очередь как раз благодаря хорошо проработанной стилистике, сочетающей архаические и сверхсовременные мотивы. Пустующий звездолет организован как готический замок: длинные коридоры, полумрак в проходах, а очертания его не зря напоминают крест. Еще важнее аккуратное сгущение непонятной, но вездесущей жути, осуществляемое Андерсоном с редким талантом. Если начинается «Сквозь горизонт» как хоррор готический, то заканчивается как хоррор хтонический, открывающий перед зачарованным в ужасе взором проблески бесконечно чуждых и злобных миров.