Динна Джасанти: «фильмы ужасов — это свобода и экстрим»

В прокате идет индонезийский мистический хоррор «Шкатулка проклятия. Зло внутри», снятый постановщицей, которая прежде работала (и весьма успешно!) с мюзиклами и комедийными сериалами. Уже один такой нюанс в фильмографии впечатляет: ведь случаи, когда режиссеры после фильмов ужасов переходят к драмам или молодежным комедиям, встречаются часто, а вот обратная траектория встречается намного реже. Мы на RussoRosso не могли пройти мимо приметного жанрового релиза и решили пообщаться с Динной Джасанти об индонезийской культуре и отношению в стране к черной магии и сверхъестественному, узнали, чем выделяется фильм на фоне прочих, а также, конечно, поговорили об извилистом пути постановщицы, после драм и сериалов решившей вдруг поработать с хоррором.

Полина Николайчук: Динна, спасибо, что согласились поговорить. Мне было очень интересно пообщаться с человеком, который пришел в хорроры из драмы, комедии и мюзиклов. Я хотела бы начать с оригинального названия — Paket Santet. Я знаю, что это довольно известный феномен в Индонезии, но для российской аудитории он не так хорошо знаком. Не могли бы вы немного объяснить, что это такое?

Динна Джасанти: Вообще, идея в том, что есть посылка, которая сверхъестественным образом воздействует на кого-то, кому другой человек намерен навредить. Вот, допустим, один человек собирается отправить другого в больницу с болезнью или просто покалечить. И этот человек отправляет другому эту посылку с загадочным наполнением. Он воспользуется услугами целителя или шамана, который проведет ритуал. И так называемая черная магия будет направлена на получателя посылки. Концепция Paket Santet (проклятая посылка) возникает, на самом деле, из идеи о том, является ли эта посылка воплощением черной магии и отправлена ли она именно как посылка.

Paket — это просто курьерская доставка от отправителя. Каждое утро мы слышим слово «paket» (посылка)! И у нас здесь много покупок совершается онлайн. Поэтому, когда приходит курьер и кричит слово «посылка», все всегда реагируют как-то вроде: «О, чья-то посылка». Может быть, наша, а может быть, соседская. А иногда, может быть, и вовсе какая-то загадочная посылка. Посылка без имени. Вся идея фильма, собственно, и исходит из этого — можно ли отправить предмет, связанный с черной магией, через курьерскую доставку? Тогда не требуется, чтобы кто-то приходил к нам домой, проклятие само найдет человека.

А Вам когда-нибудь приходили неожиданные или загадочные посылки?

Загадочная посылка? Нет. Но дело в том, что мы много покупаем в интернете — онлайн-шопинг сейчас повсюду. Все, что мы хотим купить, можно найти в интернете. Мы делаем заказ. И иногда приходит не тот товар, который нам нужен. Либо это подделка, либо посылка от мошенников. Иногда в доставке сразу много посылок. Мы оплачиваем заказ наличными, когда он приходит. Иногда нам присылают посылку с нашим именем, но это не то, что мы заказывали. И потом, когда мы принимаем заказ и открываем его, там оказывается просто какой-то случайный предмет. В Индонезии это довольно распространенное явление. Мы всегда говорим так: «Не открывай посылку, если она не на твое имя». Потому что неизвестно, что окажется внутри.

Вся идея фильма, по сути, отсюда и возникла, потому что, во-первых, рано утром мы всегда слышим звук посылки, и это кажется чем-то интригующим. А во-вторых, любопытна и сама идея вплести вызов шамана или черную магию во всю концепцию онлайн-шопинга.

В фильме обсуждается еще и тема цифровых шаманов, которые в Индонезии они называются дукунами. Что это за люди?

Дукун (dukun) — это индонезийское слово, обозначающее шамана. То есть, практика, работающего с santet или черной магией. Как-то раз я листала ленту в социальных сетях. И в роликах мне попался какой-то онлайн-шаман. Он рекламировал свои услуги в интернете. И это было довольно странно, ведь как можно заказать черную магию онлайн? А они продают эту услугу: «все, что вам нужно сделать — отправить фотографию вашей цели, и мы вышлем вам мантру, амулеты, а затем воду или цветок». И есть пошаговая инструкция, что нужно сделать, что нужно собрать, а затем отправить им, чтобы они написали мантру, а затем отправили ее вам, чтобы вы провели ритуал самостоятельно. И все это существует в цифровом формате.

Меня это заинтриговало: насколько близка черная магия к нашей повседневной жизни? Ведь буквально каждый может увидеть рекламу, и каждый может сделать заказ. Независимо от вашего возраста, независимо от того, где вы живете, вы все равно можете это заказать. А еще у меня есть друг, который как-то получил рекомендацию, что еще купить на сайте, и один из этих товаров была кукла вуду. И когда мы перешли по ссылке, оказалось, что многие из этих кукол вуду действительно используются шаманами. Некоторые из них, как говорят, работают с определенными мантрами, заклинаниями и так далее. Нас с продюсерами это действительно заинтриговало. Появилась идея, как мы можем встроить это в сюжет, который будет интересен молодежи, юной аудитории, ведь наши персонажи на самом деле молодые.

Так эта концепция широко распространена в Индонезии? Поэтому о ней активно говорят в стране?

Да, в Индонезии это явление не везде широко распространено, но все о нем знают и рассказывают истории вроде: «О, мой сосед стал жертвой». Или, например, «В моей большой семье есть человек, который стал жертвой». Конечно, виновник не станет открыто говорить: «Да, это я отправил Пакет Сантет». Обычно жертвы говорят: «У меня есть соседи, которые внезапно заболели без всякой причины». А потом они попадают в больницу, и никто не знает, что происходит. Они болеют долгое время и потом уходят из жизни. Об этом ходит много историй.

О, это довольно страшно. А вы связывались с некоторыми из этих шаманов во время съемок, чтобы проконсультироваться?

Да, мы проводим исследования для фильма, изучаем ритуалы и то, как они проводятся и совершаются. Потому что здесь, в Индонезии, много разных культур. В разных городах — разные виды ритуалов, черной магии, верований и практиков, выполняющих свои собственные обряды. Поэтому все зависит от того, какой ритуал мы хотим выбрать. Но поскольку мы пытаемся показать совершенно новую идею цифрового дукуна, ритуал, представленный в фильме, обладает определенной уникальностью. Я выросла в семье, где основной религией был даосизм. А в даосизме много ритуалов. В детстве мы часто ходили на различные мероприятия, где молились и совершали ритуалы, которые нам, детям, напоминали танцы. Наблюдать за этим было очень интересно. И я постаралась включить некоторые из этих элементов в фильм.

А что еще вас зацепило в сценарии?

Что действительно меня здесь привлекает — так это молодость и компания друзей. В Индонезии много фильмов ужасов, но не так много фильмов, которые действительно рассказывают о подростковом поколении. А потом дело дошло до идеи Paket Santet, и у нас появилась группа друзей, которая учится в университете. Учитывая, что мой прошлый опыт опирается на работу с драмами, я решила, что это то, с чем мы можем поэкспериментировать.

Я считаю, что в Индонезии, как и во всем мире, мы растем в разных семьях. А в университетском кампусе наверняка будут люди со всей Индонезии или даже со всего мира, с разным жизненным опытом. А столкновение разного опыта всегда порождает конфликт. Но в то же время на этом же основании всегда завязывается дружба. Вот что мне особенно близко здесь с точки зрения сценария и сюжета. Да, в основе сюжета лежит черная магия и зловещая посылка. Все это вызывает отклик. Но в то же время меня интересуют персонажи и то, как могут развиваться их отношения.

Главная идея этой истории или, можно даже сказать, главный герой истории — молодость. Мы говорим о дружбе, а еще о том, что нельзя забывать о карме — она есть всегда, что бы мы ни делали. К тому же, когда мы говорим о дружбе, мы не знаем наверняка, кто из нас станет лучшими друзьями, а кто — врагами. Друзья могут стать врагами, враги могут стать друзьями, а могут быть и «заклятыми друзьями».

Для истории про группу друзей несомненно важен кастинг и связь между актерами. Могли бы вы рассказать о поиске актеров на роли в фильме?

Подбор актеров — это всегда весело, и это всегда половина успеха в создании фильма. Нам нужно было собрать ансамбль из пяти актеров, которые, как я уже говорила, имеют разную предысторию и разные сюжетные линии. Некоторые актеры из фильма уже снимались в нескольких лентах до этого, например, Ясамин Джасем (Белла). Но есть и такие, для кого это дебютная роль. Нам было важно, чтобы между ними возникла «химия». Поэтому, когда мы пытались подобрать актеров, мы собирали их вместе, а затем смотрели, насколько близкими могут быть отношения между ними и чувствуется ли та самая «химия».

Кроме того, сценарий начинает еще больше развиваться, когда к нам присоединяются актеры. У каждого из персонажей появляются свои собственные черты характера. Актеры здесь практически того же возраста, что и их персонажи, поэтому я считаю, что они чувствуют себя более естественно в своей коже. Тем более, если это дебютанты, мы стараемся исследовать их индивидуальные способности и возможности, а не втиснуть их в рамки прописанного персонажа. В итоге, когда у нас сложился этот кастинг, и мы увидели пробную съемку, мы поняли, что он действительно очень хорошо складывался.

Вы говорите, что с появлением актеров, сценарий развивался, а как сильно он изменился относительно первой версии?

Что касается сюжета, то он практически не изменился — как развивается история, кто становится жертвой и другие подобные вещи. Сюжетная линия здесь четкая. А вот то, как персонажи взаимодействуют и реагируют на поступки и решения друг на друга — именно это менялось в процессе. Ужасы научили меня, что нужно постоянно контролировать реакцию на происходящее. И нужно расширять границы дозволенного или даже переходить черту. Но в то же время, есть сцены, которые мы должны тщательно продумывать на протяжении всего фильма. Когда мы работаем с новыми актерами, нам нужно использовать или исследовать их возможности, вместо того чтобы загонять их в жесткие рамки. И мы много обсуждали и исследовали, как они выражают страх. В итоге в работе с определенными актерами понимаем, что лучше отталкиваться от их физических данных. А в работе с другими используем больше словесных выражений.

Очень любопытно, что вы отталкиваетесь от актеров, а не от того, как они прописаны в сценарии. Вы уже говорили, что ваш прошлый опыт больше связан с драматическими фильмами. А меня поражает, как все эти яркие постеры ваших прошлых режиссерских работ контрастируют со «Шкатулкой проклятия». Становится интересно, как этот проект вас нашел? Как вас настиг хоррор?

В детстве я всегда любила смотреть по телевизору криминальные сериалы, вроде «Она написала убийство», и сериалы про отделение неотложной помощи. Я смотрела это, когда росла, и сейчас ситуация не сильно изменилась. Когда мы снимаем драматические фильмы мы постоянно задаемся вопросами о поведении наших персонажей: их действия и реакции, их предыстория, в какой ситуации они оказываются и как на нее реагируют.

И в фильмах ужасов, как правило, всё работает так же. В каждом фильме всё очень сильно зависит от персонажей, от того, как они развиваются дальше. Хоррор сам по себе — это жанр, это метод. Конечно, здесь идет накал атмосферы. Для создания фильма ужасов необходимы определённые навыки.

Но когда я прочитала сценарий «Шкатулки проклятия», у меня сложилось ощущение, что он очень ориентирован на персонажей, и на весь актерский ансамбль. И хотя он действительно более мрачный и темный, но по сути, это все еще драма. Здесь важно то, как Белла и Дева реагируют на все, что их окружает. Думаю, именно это меня привлекло. И это придало мне смелости снимать фильм, потому что это не так уж сильно отличается от того, что я делаю в жанре драмы. На самом деле здесь больше драматизма, чем ужаса.

А как изначально проект попал в ваши руки?

На самом деле, я всегда хотела попробовать себя в разных жанрах. Конечно, мой первый драматический фильм не будет лучшим, как и мой первый фильм ужасов. Но я хочу попробовать и понять, в чем разница между каждым жанром, потому что каждый жанр требует своих навыков. Где мы хотим видеть кульминацию? На чём мы хотим сделать акцент? Кто из персонажей будет сильнее в каждом из актов? Когда я снимала «Шкатулку проклятия», я многому научилась о процессе создания фильмов ужасов.

На самом деле, все началось с разговора с продюсером, с которым я продюсировал свой предыдущий драматический фильм. Мы обсуждали, какой следующий фильм будем снимать, и я говорю: «О, у меня есть интересная идея с посылками, черной магией, и с молодежью. Может быть подумаем, что можно с этим сделать?». И все такие: «О, это интересно». Потому что такая история — очень распространённое явление, которое может произойти где угодно. А мне очень нравится приближенность к реальности в проектах, где я работаю. А в «Шкатулке проклятия» все персонажи могли бы быть нашими друзьями или нашими соседями. И я думаю, это подкупило продюсеров.

Я должна сказать, что очень благодарна продюсерам, и особенно компании BASE за то, что они действительно открывают новые горизонты и предоставляют множество возможностей для начинающих режиссеров, которые хотят исследовать что-то новое, а затем создают что-то вместе и сотрудничают. Это же касается и других начинающих деятелей киноиндустрии. Мы можем сотрудничать. Новое сотрудничество всегда порождает креативность. «Шкатулка» — один из тех фильмов, где большинство членов команды — это те, с кем я раньше не работала, в отличие от других проектов, потому что я думаю, что съемочные группы, работающие над фильмами ужасов, отличаются от съемочных групп, работающих над драматическими фильмами. И я многому у них учусь.

А в чем выражается эта разница?

Я думаю, дело в том, как мы смотрим на вещи и на чём делаем акцент. На мой взгляд, в хорроров огромное внимание уделяется проработке пугающих моментов — своего рода «сценариям ужаса». Такое чувство, будто каждый день — это какой-то «сценарий ужаса». В драме же многое зависит от внутреннего мира, актёрской игры и исполнения. От развития персонажа и его сюжетной линии. Поэтому в «Шкатулке проклятия», всё немного иначе, потому что мы выстроили тут определённую арку персонажа. В жанре ужасов съёмочная группа уделяет огромное внимание проработке деталей, компьютерной графике и позам — тому, как сделать происходящее правдоподобным, даже когда вокруг хлещет кровь. В драме же подход иной: здесь важно добиться реалистичности в более приземлённом, жизненном смысле.

И вы сказали, что узнали что-то новое. Что самое важное вы вынесли с собой из работы с хорорами?

Я научилась многому в рамках сторителлинга. В хорроре многое строится на создании атмосферы и обстановки. Таким образом мы можем добиться сильной атмосферной эмоциональности, даже не дойдя до конкретной сцены. Думаю, это очень поможет мне при съемках драматических фильмов. Как лучше выстроить напряжение в сцене, чтобы подвести зрителя к кульминационной сцене. Да, и, конечно, приёмы. В фильмах ужасов они неисчерпаемы. Это огромное пространство, где можно делать что угодно. В драме такого нет. Она очень реалистична. Мы ограничиваемся тем, насколько выразительно могут играть актёры.

Но именно в этом и заключается тонкость драматических фильмов. Это действительно два совершенно разных полюса. Фильмы ужасов — это почти что полная свобода, всё на пределе. Есть тонкие нюансы, которые мы не должны упускать. Мы должны показать боль, передать атмосферу и ощущения: вялость, истощение. А в драме все наоборот. Чем меньше мы покажем, тем больше раскроется.

Когда вы говорили о том, что смотрели в детстве, вы говорили о криминальных и медицинских сериалах. А находилось ли там место и для фильмов ужасов? Какое кино вас вдохновляло? Может быть, вы что-то смотрели, во время подготовки к съёмкам «Шкатулки проклятия».

Для «Шкатулки проклятия» я больше изучала корейские и тайские фильмы ужасов. Тогда как раз вышли такие фильмы, как «Проклятие. Зов могилы». Что-то в таком духе. Я ведь выросла ещё и на китайских фильмах. А в китайском кино много фильмов ужасов. Но в основном, конечно, это были китайские вампиры, легенды о змеях и что-то подобное.

Думаю, первым фильмом ужасов, который я посмотрела, был «Изгоняющий дьявола». Еще в начальной школе. Я запомнила, потому что мы смотрели его тайком. Мы были совсем маленькими — нам было лет шесть или семь. Мы украдкой посмотрели это кино у одного из моих лучших друзей. И да, это меня впечатлило. Я подумала: «О, это совсем другой жанр». Ведь обычно мы смотрели мыльные оперы и китайские сериалы. А это был совершенно другой мир. Мне стало любопытно. Так я и увлеклась триллерами. Вот почему я смотрю криминальные и захватывающие фильмы. Поэтому и в «Шкатулке проклятия» есть немного напряжения. Наверное, в этом я чувствую себя увереннее.

Но самые страшные фильмы для меня — скорее документальные, например, истории из реальной жизни и прошлого. Мне кажется, они ужасают сильнее. Я смотрю документальные фильмы, например, о резне в Нанкине. Показанное там ужасает. В отличие от фильмов ужасов, где порой ничего по-настоящему не показывают, здесь ты видишь реальные события. В художественном кино, которое мы сами снимаем, мы используем обманные приёмы. А в документальном фильме всё прямо перед нами, и мы знаем, что это реально. Думаю, для меня это страшнее. Может быть, поэтому мне нравится что-то более реалистичное. То, что может произойти где угодно. Неважно — в современной истории или где-то в нашем будущем.

Об индонезийских фильмах ужасов: можете назвать какие-нибудь фильмы, которые вам очень нравятся? Индонезийские хорроры, которые всем стоит посмотреть?

Да, «Изгоняющий дьявола. Апокалипсис». Очень хороший фильм. Ещё «Ведьма. Деревня проклятых»  — хороший фильм.

А среди корейских и тайских фильмов, которые вы смотрели во время подготовки к съемкам, что ещё можете назвать?

Мне нравится фильм «Паранормальные явления. Медиум». Ещё «Заклинание». Это скорее Тайвань, да. Китайские фильмы. И я говорила уже про «Проклятие. Зов Могилы». Мне нравятся такие фильмы, в которых есть разные ритуалы. Но чаще меня привлекают именно китайские ритуалы. Ведь я выросла в этой культуре, хотя у меня была мультикультурная семья. И мне всегда было интересно смотреть, как священник ходит туда-сюда.

А как вообще началась ваша карьера в кино? «Изгоняющий дьявола», например, стал первым шагом на пути к карьере? Вы всегда мечтали о кино?

Я всегда любила смотреть фильмы. У нас раньше, после VHS, были LD, затем VCD, а потом появились и DVD. Но когда я училась в начальной школе, у нас были LD — лазерные диски. И да, это было чем-то вроде ритуала: мы смотрели фильмы дома каждый день. Обычно на LD в конце были забавные неудачные дубли. Ещё там был раздел о съемках. Я всегда смотрела эти материалы.

А еще по телевизору постоянно показывали старые гонконгские фильмы о кунг-фу. А после неудачных дублей и титров идут кадры со съемок, и там можно увидеть всю съемочную группу. Я это всегда смотрела. На LD и VCD, я всегда ставила видео на паузу и смотрела, где размещают камеру и освещение, как играют актёры. В детстве это меня очень увлекло. И я начала смотреть, а потом и писать. В школьные годы я писала пьесы для школьных постановок и всё такое.

Но когда я поступала в киношколу, в Индонезии киноиндустрия переживала период застоя. Я училась в Сиднее, в Австралии. И однажды во время каникул в Индонезии я встретилась с другом семьи. Мы разговорились, и оказалось, что он продюсер, и хочет снять фильм. И он спросил: «Хочешь поучаствовать в съёмках фильма?» А я ответила: «Почему бы и нет?» И уже на следующей неделе я работала с ним.

С этого всё и началось. На моем первом фильме — я работала ассистентом режиссера. С тех пор я постепенно перешла к работе помощником продюсера, а затем и сама начала заниматься продюсированием. А еще позже я стала шоураннером. У нас как раз появился онлайн. У нас есть Netflix и другие онлайн-платформы. И наконец в какой-то момент я поняла, что хочу просто режиссировать. Ведь у шоураннера целый спектр задач, а я хотела сосредоточиться на чём-то одном. Тогда я и начала заниматься режиссурой.

А теперь немного о паранормальном в вашей личной жизни. Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то сверхъестественным?

Лично я — нет. Ничего необычного. Но, кажется, я знаю подругу моей мамы, с которой мы каждый год встречались на большой традиционной встрече. Она ровесница моей мамы. У неё было четверо сыновей и муж. И вдруг в каком-то году они не приехали. Когда мы спросили, что случилось, оказалось, что у неё умер сын. И каждый год умирал один из сыновей. А потом и её муж. И все реагировали: «Ого, что происходит?»

Они все умирали при самых разных, совершенно случайных обстоятельствах. Это очень странно. Например, один из них умер на шоссе в самый обычный день. Колесо автомобиля спустило. Он остановился и попал в аварию. Мы подумали: «Это авария — случайность». А на следующий год умер другой сын, тоже находясь в машине. Он ехал за пикапом, перевозившим строительные материалы. Металлические трубы оказались плохо закреплены и расшатались. Одна из них ударила его. Это казалось ещё более случайным происшествием.

И вот такие события происходили год за годом, пока рядом с ней никого не осталось. Она всё ещё жива, но её психическое состояние очень тяжёлое. Она, конечно, не смогла принять всё это. Это ненормально. Мы никак не можем понять, что произошло. Одни говорят, что это чёрная магия. Другие считают, что это просто невезение.

И такие вещи в Индонезии довольно распространены. Наверняка каждый знает кого-то, с кем случалось что-то подобное. Иногда, например, дела в каком-нибудь заведении идут плохо. И когда пытаются копать перед домом, там иногда находят закопанных кукол вуду. И такие вещи очень распространены.

Какой кошмар! Похоже на «Пункт назначения», с которым вам пришлось столкнуться в жизни. А вы думаете о том, чтобы в будущем вернуться к хоррорам? И над чем работаете сейчас?

Да, если появится интересный концепт. И я думаю, что в основе всё равно должна быть сильная драматическая составляющая. Скорее это моя сильная сторона. Так что, если такая идея найдет отклик, то да, почему бы и нет? Но если это будет просто страшное кино, то это довольно далеко от того, на чём я могу строить свою работу. Сейчас я работаю над драматическим фильмом. Хорроров в ближайшем будущем, насколько мне известно, пока нет. Боевики — да. Но хорроров пока нет.

И напоследок ещё ненадолго вернемся к «Шкатулке проклятия». Что было самым сложным во время съемок? Может, какая-то особая сцена, которую было трудно снять?

Самым сложным было создать сам мир «Шкатулки проклятия», ведь он урбанистический. В Индонезии много фильмов ужасов, но все они сняты за пределами крупных городов. Действие не происходит в Джакарте. Например, может быть жуткое здание где-то в провинции, а потом герои возвращаются в родной город. Или ужасы происходят в джунглях, или в каком-нибудь лесу неподалёку, или сам ритуал, проводится в старом городе. Но очень мало фильмов, действие которых происходит непосредственно в современном городе. И мы старались сделать его реалистичным и близким городскому зрителю.

Еще нужно было понять, какие ритуалы найдут отклик у городской молодежи, чтобы они в них поверили, но при этом не ориентироваться только на международный вкус — например, не использовать доски Уиджи. Как сохранить мотивы местной чёрной магии, но перенести их в городскую среду? Думаю, это было самое сложное. Как превратить что-то из повседневной жизни в один из эпизодов воздействия черной магии? Вот это как раз было увлекательно.