Ваш авторский путеводитель по Brooklyn Horror Fest 2026

С 15 по 22 октября в Нью-Йорке прошел уже очередной Бруклинский кинофестиваль хорроров (Brooklyn Horror Film Festival), одно из любимых событий в жизни местных поклонников всего странного, страшного и часто безумного. Фестивалю уже больше 10 лет, и программа полнится не только перспективными новинками, но и классикой, порой весьма неочевидной: на этот раз за ретро-сегмент отвечали кибер-хоррор  «Призрак в машине» и блэксплотейшн «J.D.’s Revenge». Нырнув в отборную дичь, Ольга Артемьева специально для RussoRosso выудила из десятков картин самые яркие, дерзкие и жуткие

Brooklyn Horror Film Festival (далее BHFF) – детище программного директора Мэтта Бэрона, культового персонажа среди нью-йоркских синефилов. Бэрон — отборщик программ жанрового кино на кинофестивале Трайбека и в прошлом автор многих известных изданий (в том числе Fangoria), для которых он, в том числе, писал — ни много ни мало — о хип-хопе. Бэрон и его коллеги, работающие над BHHF – известные любители не только независимого и малобюджетного кино, но и всего хотя бы минимально необычного, что могут предложить жанры хоррора и триллера. Благодаря этим чудесным особенностям вкуса Бруклин в октябре становится популярным направлением для всех, кто хочет вдоволь попугаться, поудивляться и повозмущаться.

Три хоррор-сюрприза

В некотором смысле заведомый хит каждого BHHF – это серия «секретных показов» — то есть фильмов-сюрпризов, билеты на которые продают, не разглашая, какое кино ждет зрителя на сеансе. За годы практики верных посетителей приучили к идее, что именно в виде такого вот «кота в мешке» на фесте могут показать наиболее ожидаемые премьеры. В этом году тенденция снова не подвела: не первом же секретном показе обнаружился фильм «Река» (River) Джошуа Джулиано, который уже успели показать в программе Midnight Madness на кинофестивале в Торонто, где он тут же заслуженно стал большим зрительским фаворитом.

Как многие наиболее впечатляющие хорроры последних лет, фильм Джулиано (до этого он заработал некоторую репутацию в нишевых кругах своими короткометражками) строится вокруг вроде бы простой и знакомой ситуации. Три сестры отправляются развеять прах недавно умершего отца в красивом месте. Некстати застряв в лодке посреди речки, они замечают странную фигуру, маячащую на берегу – вскоре им предстоит познакомиться поближе. Завязка вроде бы обещает слэшер без прикрас и изысков – что, вообще говоря, совсем неплохо. На деле фильм несколько раз совершает головокружительные кульбиты, на лету лихо меняя жанр; неудивительно, что Джейсон Блум, согласно известной байке из Торонто, не дожидаясь окончания титров побежал договариваться о правах на фильм. И отдельной строкой про актерский состав: среднюю сестру играет Джейн Леви (Миа из альваресовского ремейка «Зловещих мертвецов»), а старшую так и вовсе королева крика Джессика Рот (звезда «Счастливого дня смерти», недавно мелькнувшая в наших VOD-обзорах).

На еще менее сложной концепции оказывается построен еще один фильм-сюрприз из программы – «Глотка» (The Swallow) режиссерского дуэта Кевина Колша и Денниса Уидмайера, когда-то мощно заявивших о себе боди-хоррором «Глаза звезды». В новой работе еще у одной группы героев сильно не задался день – они устроили тусовку в лесу, но случайно забрели в зону зыбучих и, кхм, неожиданно зубастых, песков. Это работа, конечно, не в пример менее амбициозная и держится по большому счету на одной придумке, но фильм все же подкупает своей бодростью и особенно отсутствием стремления казаться умнее, чем есть на самом деле. В фильме про норовящий сожрать героев песок есть что-то от старомодных хоррор-альманахов вроде «Калейдоскопа ужасов» (помните в сиквеле новеллу про живое черное пятно на озере?) и дух раннего Стивена Кинга тут живее всех живых. Что, конечно, неслучайно: Колш и Уидмаейр в 2010-х экранизировали «Кладбище домашних животных», и опыт коротких макабрических анекдотов у них тоже имеется: они сняли одну из новелл в альманахе «Черные праздники».

А новеллу про Новый Год в том же памятном сборнике поставил Адам Иджипт Мортимер – его новая работа как раз стала еще одним фильмом-сюрпризом, показанном на фестивале. До сих пор Мортимер более всего известен психоделическо-психологическим хоррором «Дэниел ненастоящий», который в свое время, кажется, остался в тени «Мэнди», хотя это вполне самостоятельная и небезынтересная работа о внутреннем кризисе и токсичном (воображаемом, хоть это не точно) друге. На BHFF постановщик привез лента с многообещающим названием «Патетическая иллюзия» (Pathetic Fallacy) – это дистиллированное безумие, жанровый эксперимент, в котором авторы решают не жать на тормоза и ни в чем себе не отказывать. Если повезет, это кино может стать культовым; если нет – то те редкие зрители, что случайно набредут на нее на каком-нибудь стриминге, будут помнить этот просмотр еще долго.

Начинается фильм с неожиданно романтического пролога о короткой истории любви Ашера (Кид Куди) и Айрис (снова неутомимая Джессика Рот), по душещипательности сравнимый с памятным прологом фильма «Вверх». Молодые люди встречаются, влюбляются, женятся, но скоро Айрис ставят страшный диагноз, и вот уже безутешный Ашер не находит себе места на поминках. Кажется, что сейчас начнется возвышенный хоррор о проживании утраты в духе «Два, три, демон, приди!», но хотя картина действительно во многом посвящена этой теме, назвать то, что происходит в следующие полтора часа «возвышенным» язык не повернется. Неприкаянный Ашер решает отправиться в небольшой городок в горах, где, по легенде, может проходить границы между миром живых и мертвых. Там он встречает в баре эксцентричного незнакомца, который тащит его в лес, обещая незабываемый духовный опыт – и в общем, не напрасно. На этом описание лучше прервать, ограничившись упоминанием, что дальше будет много чего: говорящие животные, музыкальные номера (авторы не скрывают, что это такая специфическая параллель с диснеевской классикой), Наташа Лионн появляется в таком виде, что даже сказать неудобно; будет литься кровь и разлетаться бошки, а лезвие топора будет красиво поблескивать в руках голого мужика.

Травмы, монстры, все такое

Монстры, как сами по себе, так и те, которые удачно рифмуются с какими-то непроговоренными и непроработанными травмами, конечно, остаются главной художественной подпиткой жанра. По удачному стечению обстоятельств один из фильмов программы так и назывался: «Травма, или все – монстры». Это новая работа Ларри Фессендена – основателя мамблгора и культовой фигуры современного независимого хоррор-кинематографа, который, помимо режиссуры, часто выступает в качестве ментора и продюсера молодых хоррормейкеров. В 1995 году Фессенден начал свою собственную «вселенную монстров» вампирским фильмом «Привычка», которая затем была продолжена свежим взглядом на историю монстра Франкенштейна в «Развращенном» и оборотней в «Затмении».

«Травма» изящно завершает этот тридцатилетний цикл, причем автор характерным образом отступает от своего собственного канона и делает главным героем не монстра, как в предыдущих картинах, а человека. Главная героиня фильма приезжает в небольшой городок в штате Нью-Йорк писать книгу, но под впечатлением от необычной и мрачной истории этого места пишет о нем статью в местную газету. Этим она немедленно вызывает на себя гнев ее жителей, а на экран в это время возвращаются герои предыдущих фильмов: вампир Сэм, оборотень Алекс и созданный из частей мертвых тел Адам. В этом меланхоличном, но зубастом фильме, конечно, отчетливо читается выпад в сторону современного общества, в котором монстры больше не нужны в качестве метафоры инаковости. Для того, чтобы стать изгоем и объектом охоты теперь уже совсем необязательно иметь клыки.

На фестивале также показали новую работу других культовых авторов независимого хоррор-сектора – целого семейного подряда, который для удобства в прессе часто именуют Семейкой Адамс. Супруги Джон Адамс и Тоби Поузер и их дочери Зельда и Лулу Адамс представили фильм «Павшие герои» (The Glorious Dead). Поузер, которая поставила картину вместе с Адамсом, играет шерифа маленького города, которая однажды обнаруживает вокруг себя реальность, к которой годы службы на страже закона ее не готовили. Что-то странное происходит в городе, докладывает однажды утром заместительница шерифа (ее играет Зельда Адамс): жители города и их питомцы, кажется, куда исчезли, из крана течет кровь, а из леса доносятся пугающие звуки. А, еще, кажется, мертвые начали воскресать из могил. В отличие большинства предыдущих своих хорроров – «Хэллбендера», «Адской дыры» и «Матери мух» — новый проект отличает неожиданный уклон в черный юмор. Отдельные моменты в фильме выглядят так, как будто братья Коэн воссоединились и сняли зомби-хоррор. Привычные элементы, за которые любят фильмы Адамсов, впрочем, тоже на месте – это атмосферный саундтрек, написанный семейной группой H6llB6nd6r, изобретательные практические эффекты, и, несмотря на юмор, обволакивающее ощущение почти экзистенциального ужаса.

Еще одна отдельная маленькая удача программы – «Царь горы» (Mountain King), режиссерский дебют Габриэль Кристенсен, который в каталоге фестиваля остроумно и точно окрестили «хоррор-версией ‘Знакомства с родителями’». Главная героиня Ханна, отвергнув предложение своего бойфренда, мчится за ним в его родную Швецию, куда он уезжает, чтобы хорошенько обо всем подумать. В старом доме бойфренда, который, конечно, находится в какой-то глуше посреди заснеженного леса, Ханна знакомится с его родителями. Вопреки возможным ожиданиям, отец семейства не оказывается Робертом де Ниро, с ходу достающим детектор лжи. Ровно наоборот: родители любимого, кажется, совершенно искренне добродушны, вручают ей теплую одежду, поят местной водкой, и берут с собой на охоту в то время, как бойфренд отчего-то нервничает и настаивает, что им нужно срочно уезжать. Фильм изящно балансирует между фолк-хоррором, черной комедией и в каком-то смысле рождественским фильмом – не самое страшное, но правда смешное кино, способное воскресить в памяти все неловкие застолья с родственниками, которые когда-либо случались в вашей жизни.

Нет монстра страшнее человека

Были, конечно, на фестивале и фильмы, полностью лишенные мистической составляющей и выдвигающие в качестве главного злодея непосредственно человека. Фильм «Slay» Киры Элиз Гарднер предлагает современную трактовку старомодного слэшера, где неизвестный в маске крошит молодежь на природе. Потенциальная «последняя девушка» здесь – инфлюэнсерша Хлои, которая в последнее время решила забросить свой видео-блог и попробовать счастья в кино. Когда лучшую подругу Хлои убивает маньяк в маске Николь Кидман из культовой в США рекламы кинотеатральной сети АМС, она вместе с компаний друзей решает «перезагрузиться» в съемном доме посреди леса, где вскоре, конечно, тоже объявляется убийца.

Предыдущая работа Гарднер, документальный фильм «Жизнь с Чаки», выдавала в ней убежденную синефилку, и новая работа дает ей проявить любовь и знание жанра на полную. В фильме множество трогательных отсылок к слэшерам разных эпох (отдельная дань уважения отдается «Крику»), но, к счастью, авторы понимают, что жанр препарировали и деконструировали слишком часто, чтобы сейчас всерьез лезть к нему в кишки. Вместо этого авторы заняты своими прямыми (в рамках жанра) обязанностями, предлагая зрителю не без фантазии придуманные сцены членовредительства и отпуская шпильки по адресу культуры бесконечного интернет-контента, такого же искреннего, как Николь Кидман в вышеупомянутом ролике.

Еще одну молодежную компанию, которая просто хотела весело провести время, но что-то пошло не так, можно обнаружить в фильме закрытия фестиваля – «Kick On» от Ника Казакиса.  До этого его уже успели с большим успехом показать в Midnight Madness в Торонто и на Fantastic Fest в Остине. Эту картину австралийского производства только ленивый не сравнил с «Зеленой комнатой», в связи с чем ей изначально был выдан немалый запас доверия. Оно, к счастью, себя вполне оправдывает: фильм Казакиса – это бодрое, кровавое кино, которые при первых возможностей слетает с катушек. История, как и у Джереми Солнье, при этом простая: компанию молодых людей выставляют из бара, но они хотят веселиться дальше и отправляются в логово одного сомнительного (на самом деле, очевидно безумного) типа, чтобы разжиться разными веществами. Первым, но далеко не последним неумным действием героев оказывается их отказ бежать, куда подальше, когда их просят задержаться и потусить. Казакис умело жонглирует напряжением перед грядущей бурей (мы, конечно, с ходу понимаем, к чему дело идет) и собственной кровавой баней, снятой с радостным энтузиазмом – с фонтанами крови, кишками наружу и вываливающимися из черепа глазами.

Про героиню еще одного фильма из программы фестиваля, в котором все зло от человеческих поступков, тоже можно сказать, что она невовремя оказалось не в том месте. В картине «Американский кукольный домик» (American Dollhouse) Джона Вэлли (известного по картине «Пиццагейтская резня») героиня по имени Сара вообще нарушает главный запрет, бытующий в жанре – она возвращается в дом детства, как водится, не очень счастливого и полного травм. Справедливости ради, выбора у девушки особо нет из-за сложных жизненных обстоятельств, и пустующий после смерти матери старый дом кажется решением многих проблем. Все вроде бы ничего: в доме не завелся полтергейст и на чердаке не поджидают призраки, зато Сара вынуждена отбиваться от внимания своей новой соседки Сэнди, которая настойчиво требует, чтобы та повесила на фасад дома рождественские украшения, как делала ее мать. В случае с фильмом Вэлли также не сложно предположить, куда вырулит этот психологический триллер, в центре которого две женщины c хрупкой психикой, у каждой из которых к тому же сложные отношения с покойной мамой. Но Вэлли и не делает ставку на оригинальность. Ставит он на доброжелательный к зрителю хронометраж (87 минут) и узнаваемое чувство ужаса от осознания, что самое страшное зло – всегда где-то рядом, скрытое за добродушной улыбкой и корзинкой с домашним печеньем.

Мокьюментари и (напрасно) найденные пленки

Ужас, рожденный из ощущения реалистичности и узнаваемости – это, конечно, вотчина поджанров, которые заигрывают с приемами из документального кино: «найденных пленок» и мокьюментари. Расцвет обоих, очевидно, позади, но на жанровых фестивалях все еще стабильно можно увидеть небезынтересные примеры работы с формой. За традиционный подход к «найденным пленкам» на фестивале в этот раз отвечал очередной дебют – «Эри» (Eerie) Элисон-Ив Хэммерсли. Эри – город в штате Пенсильвания, в котором, согласно титру, предваряющему фильм, в конце 1990-х участились случаи внезапных смертей. Пленка, которую нам предлагается посмотреть, было найдена рядом с одним из тел. Авторы видеозаписи – Стелла и Оскар, которые пытаются самостоятельно расследовать смерть своей старшей сестры, признанной самоубийством. Стелла усердствует отдельно, поскольку надеется, что результаты расследования помогут ее застопорившейся журналистской карьере. Хэммерсли очень хочется похвалить за амбициозную дебютную попытку (особенно за неожиданное появление одного эксцентричного персонажа). На деле же, тут, к сожалению, многовато топтания (иногда вполне буквального) на дорожке, проторенной «Ведьмой из Блэр» — особенно, когда герои натурально устремляются в темный лес. В финальной трети фильма, к тому же, еще случается неожиданный стилистический твист, когда «найденные пленки» вдруг сменяются традиционной формой изображения – пуристы точно не оценят.

Гораздо интереснее инкорпорирует мощный потенциал аналогового изображения с его помехами и белым шумом, дебютный полный метр австралийца Джоша Таннера (одну из его хоррор-короткометражек, «Заблудшая душа» показывали на ММКФ в 2017-м). Героиня фильма «Посмертный», Зои, тоже не вполне удачно возвращается домой. У нее проблемы с алкоголем и сложные отношения с бойфрендом. Мама Зои умерла после тяжелой болезни при родах, успев записать для дочери тридцать видеопоздравлений с днем рождения (тридцатый как раз на носу). С хмурым папой, который явно что-то недоговаривает, отношения натянутые, поэтому Зои обсессивно смотрит мамины кассеты и тоже знакомится с соседкой, которая одним своим видом намекает на то, что когда-то она вместе с родителями героини увлекалась оккультизмом. Чем больше Зои пытается выведать тайны прошлого, тем более мрачным становится окружающее ее настоящее. Формально это не «найденные пленки», но по ходу фильма мы проводим много времени вглядываясь в зернистое изображение старых VHS, мрачный магнетизм которых авторы использует на полную катушку – кажется, пора уже официально признать, что этот формат – дьявольское изобретение.

Было в программе фестиваля и новое прибавление в жанре вампирского мокьюментари – фильм открытия под названием «Я люблю Париж» (I Love Paris) Ники Мерфи (примечательно, что режиссер когда-то снял короткометражку «Париж, я тебя ненавижу», с новой картиной не связанную). Париж из названия – не только город, в котором происходит действие, но и псевдоним главной героини. Пэрис — юная певица, которая мечтает о славе любой ценой (поэтому за ней неустанно ходит оператор), но располагает сомнительным талантом. Однажды Пэрис кусают, и предприимчивая героиня решает, что превращение в вампира – совсем не повод отказываться от своей мечты. Даже больше – возможно, новоявленный вампиризм карьере восходящей дивы только на пользу. Как ни сложно догадаться, фильм не воспринимает себя слишком серьезно, что ему только на пользу. Конечно же, светящиеся холодным светом глаза и клыки прикрывают нехитрую аллегорию высокой цены успеха в шоу-бизнесе, но это кино, к счастью, прежде всего, развлекательное, снабженное абсолютно чудесной – неумной, неталантливой, но подкупающе пробивной – антигероиней, за которую хочется болеть даже в минуты чистого идиотизма.

Маленькие радости в жанре «дурдом на выезде»  

На каждом жанровом (и не только) кинофестивале всегда находится горстка фильмов, принадлежащих к своей собственной категории «странного кино». На BHFF такие работы даже помечаются специальной отметкой «head trip» — то есть имеют знак произведений, играющих даже с самым рациональным зрительским разумом в забавные игры. Программный директор Бэрон – известный поклонник подобных неконвенциональных работ, поэтому на фестивале подобные картины-головоломки представлены в широком диапазоне, из которого можно отдельно выделить три.

Первая картина, буквально источающая странность с экрана, это «Божественность» (Godhead). Вторая режиссерская работа Марка Х. Рапапорта, который три года назад выступил с многообещающим трагикомическим дебютом «Hippo», а также известен как один из продюсеров «Джозефины», получившей в этом году главную награду и приз зрительских симпатий на Сандэнсе. Как и его дебют, «Божественность» снята в черно-белом изображении и отличаются исключительным минимализмом. Действие, по сути, ограничено помещением церкви, где служит главный герой – священник, и куда однажды заявляется необычная пара, брат и сестра в идентичных белых спортивных костюмах. Тут впору заподозрить, что близнецы сейчас устроят свои собственные забавные игры по мотивам известного фильма, но оказывается, у них к герою свой, особый интерес. Они утверждают, что один из них – земное воплощение Святого Духа, и священник должен помочь им определить, кто именно. Единственный способ это сделать лежит через насилие, позволяя «Божественности» поставить перед зрителем неудобные вопросы о вере и организованной религии и решить их в эффектной, дискомфортной для зрителя манере, где каждый вроде бы знакомый элемент оборачивается чем-то уж совсем неожиданным.

Странность «Маленьких дверей» (Little Doors) Энтони Обербека – другого рода, хотя и в ней тоже не обходится без сложносочиненных экзистенциальных мотивов. Герой (его играет сам режиссер) и героиня находят друг друга во время апокалипсиса. Возникшая между ними связь расцветает на фоне мира, буквально охваченного огнем, но оказывается под угрозой, когда девушка (имен у героев нет) обнаруживает у себя на теле маленькую дверцу. Как только герои начинают задаваться сложными вопросами – эта дверь, чтобы кого-то впустить? или наоборот выпустить? – множатся дилеммы и не проговорённые мотивы. Во многом, фильм Обербека – это «В ожидании Годо» в антураже конца света, абсурдистская и одновременно пронзительная повесть об ужасе осознания бессмысленности своего существования. Зрелище необходимое, наверное, не каждому, но точно способное найти поклонников.

Балансирует на грани жанров – между параноидальным триллером и черной комедией – и «Доставка» (Sender) Расселла Голдмана, выросшая из его ранней короткометражки. Главная героиня Джулия (привычно чудесная Бритт Лауэр) не пьет уже три недели, после того, как ее прогнали с работы. Она нехотя посещает Анонимных Алкоголиков, где знакомится с Уитни (не менее чудесная Рэй Сихорн), которую безуспешно пытается сделать своим спонсором. Еще одно важное новое знакомство в жизни Джулии – с курьером Чарли (Давид Дастмалчян), который травит байки про койотов, и с которым у нее завязывается дружба. Эти отношения пригодятся Джулии, когда ей одна за другой станут приходить доставки с товарами, напоминающие ей о ее прошлом. Ни одну из них, впрочем, Джулия не заказывала. Служба поддержки только запутывает все еще больше, а сама героиня становится одержима поиском ответа на загадку, который усложняется тем, что она в виду своего прошлого алкоголизма страдает провалами в памяти. «Доставка» — еще одно кино, педалирующее собственную странность, не только на уровне детективного сюжета, но и художественного решения, которое отличается необычными ракурсами и дезориентирующим монтажом. Это еще и очень неглупый фильм, рассказывающий об аддикции (пусть героиня и подменяет алкоголь навязчивым поиском ответов) и в конечном счете оборачивающийся своего рода манифестом странности окружающей нас реальности, в котором мы – больше не то, что мы едим или с кем дружим. Мы – это товары, которые мы покупаем в один клик.