Адский Чосон: 5 корейских зомби-хорроров для тех, кто не насытился «Колонией»

Несколько дней назад в российском прокате стартовал эффектный хоррор-экшен «Колония«, в котором орды зараженных рукотворным вирусом угрожают Южной Корее. Наш специалист по азиатской жути Максим Бугулов собрал тематическую подборку, призванную напомнить, что зомби для южнокорейского кинематографа — монстры, может быть, и редкие, но уж точно многогранные. От классического хита 2010-х через исторические эпосы до социальных драм и черных комедий — вся палитра корейского зомби-хоррора раскрывается для вас. 

«Поезд в Пусан» (2016)

Классический корейский хвесавон (офисный работник) Сок У в день рождения дочери везет ее к маме, с которой недавно развелся. Впереди — 442 километра на поезде из Сеула в Пусан. Мирное путешествие оборачивается борьбой за выживание: столичный город оказался эпицентром зомби-эпидемии, а титульное транспортное средство — чуть ли не последним оплотом не зараженных людей. В соответствии с заветами Джорджа Ромеро, безумные каннибалы — еще не самое страшное, до чего может опуститься человек.

Ён Сан-хо, впервые взявшийся за игровое кино после череды анимационных лент, наживую сшил дайджест западных зомби-идеологем с корейской социокультурной повесткой. Из первой пришли прямые цитаты Ромеро и Бойла, общественная модель в замкнутом пространстве, быстроходные плотоядные кадавры и константа «первыми умирают институты власти». Благодаря международному культурному коду «Поезд в Пусан» прекрасно адаптировался к ДНК любой страны, где прокатывался, однако некоторые контекстуальные слои считываются исключительно на хангыле. Повсеместно понятное недоверие к государству в проекции постановщика транслирует усталость населения от скандалов и управленческой беспомощности администрации Пак Кын Хе. Отдельные сцены бередят не успевшую затянуться за два года национальную травму после крушения парохода «Севоль». Постоянное противопоставление стариков и детей — не столько каннибализм поколений, сколько эрозия конфуцианских постулатов. В целом, поезд, на котором едут персонажи, — это такая маленькая Республика Корея, в которой чинопочитательство отмерло за ненадобностью, а характерное национальное понимание меритократии вышло на новый уровень. Гиперконкуренция корейцев во всех мыслимых отраслях, экономическое неравенство и дедовщина как метод воспитания (от школ до армии) породили циничный сатирический термин «Адский Чосон», которым молодое поколение нарекло родное общество в середине 2010-х. Фактически, экранизацию именно этого словосочетания и показал Ён Сан-хо.

«#живой» (2020)

Инфантильный парень Чун У живет с родителями, но в роковой день начала зомби-апокалипсиса остается совсем один в забаррикадированной квартире. Немногочисленные припасы быстро заканчиваются, а убежище не внушает доверия. Чтобы выжить, юноше придется найти других уцелевших — если, конечно, таковые еще остались.

Дебютный и пока единственный полный метр в портфолио постановщика Чо Иль-хёна. Ретроградную критику новых поколений, выросших в условиях тотальной цифровизации, режиссер докручивает до масштабов страны. Главной ареной хоррор-драмы становятся апаты — высотные многоквартирные здания, ставшие основой современного жилищного фонда страны. Комплексы апатов обладают автономной экосистемой с собственными библиотеками, спортивными залами, парковой зоной и кафе — этакий город в городе. Кроме того, в конце 2010-х набрал популярность термин «хонджок» — этим словом в Республике Корея называют одиночек, ведущих счастливую и комфортную жизнь в гармонии с собой. Культура хонджоков стала крайне популярной: для них выпускают специальные издания, адаптируют рестораны, бары и даже кинотеатры. Чун У все еще слишком привязан к родителям и не готов полагаться лишь на себя, что не мешает режиссеру изо всех сил критиковать современные веяния. В отдельных сегментах ремарки Чо звучат как ортодоксальное и традиционалистское ворчание, однако в других он весьма убедителен: в конце концов, именно эффективная борьба с общими невзгодами заставила людей объединяться в племена.

«Королевство зомби» (2019-2020)

После разорительной войны в государстве Чосон происходит кризис власти, ведущий к жесточайшим придворным интригам. Пока элиты ведут грызню за трон, тяжелая экономическая ситуация усугубляется нашествием оживших мертвецов.

Когда появляется нужда вскрыть исторические травмы, корейский кинематограф охотнее всего обращается к ужасам. Именно хоррор позволяет докопаться до наиболее болезненных или нелицеприятных участков национального прошлого: характерными примерами послужат «Вопль» или «Зов могилы». А зомби легко принимают облик практически любой метафоры. Неудивительно, что хитовый проект Netflix использует восставших с того света каннибалов для разговора о разрушительных последствиях Имджинской войны. Она закончилась в XVI веке пирровой победой Чосона: силы Тоётоми Хидэёси, не достигнув стратегической цели, вернулись в Страну восходящего солнца и на какое-то время отказались от завоевания Китая. Однако японцы исповедовали тактику выжженной земли и убийства мирного населения, в результате чего потери корейцев составили, по разным данным, около миллиона человек (около 20% населения). Лежащий в руинах Чосон оказался во власти голода и болезней, а неповоротливая сословная система в сочетании с возникшим политическим вакуумом лишь отягощали разрешение кризиса. Ожившие мертвецы позволили шоураннерам не только смахнуть пыль со страниц учебников истории (и пощеголять потрясающими костюмами), но и вставить парочку едких замечаний по поводу классового неравенства (вечно голодный класс зомби в глазах власть имущих) и социальной близорукости правительства. К сожалению, весь эмоциональный запал ушел на первый сезон: в продолжении творческая группа ощутимо забуксовала.

«Мы все мертвы» (2022)

В старшей школе города Хёсан зафиксирована вспышка зомби-вируса. Локализовать болезнь не удалось, и она стремительно передается городскому населению, захватывая один квартал за другим. Пока власти пытаются сдержать распространение инфекции, старшеклассники вынуждены выживать своими силами: помощи ждать неоткуда.

Количество преступлений, совершенных несовершеннолетними, в Республике Корея за последние несколько лет выросло на 83%. Поэтому популярность темы в кинофильмах не удивляет: население охотно смотрит и драмы («Не плачь, мамочка», «Суровое испытание»), и экшен («Провинциалы», «Ответственная гражданка»), и хорроры («Шепот стен»), и анимацию («Король свиней» Ёна Сан-хо) о школьном буллинге, последствиях социального расслоения, равнодушии преподавательского состава и подростковой жестокости. Наличие жанровых элементов и, собственно, зомби в «Мы все мертвы» позволяет высечь искры из лучших и худших качеств старшеклассников. В то же время кровожадные каннибалы позволяют укрыть зрителей эмоциональной вуалью: общественные проблемы легко считываются за прозрачной метафорой, но их чуть проще абсорбировать с топпингом из гипертрофированного (и такого жанрового) насилия.

«Чумовая семейка: Зомби на продажу» (2019)

Эксцентричное семейство Пак живет в глуши и кое-как сводит концы с концами, в погоне за лишней воной не всегда озадачивая себя этическими вопросами. Как-то к ним забредает невесть откуда взявшийся зомби и кусает пожилого патриарха. Через несколько часов господин Пак приходит в себя значительно помолодевшим. Так у бедовой ячейки общества рождается идея торговать эликсиром молодости. Последствия ждать себя не заставят.

Из-за несерьезного фасада хоррор-комедии, особенно не таясь, выглядывают все возможные наболевшие системные болячки. Сбежавший из секретной лаборатории зомби громогласно свидетельствует о народном недоверии к чеболям: слишком часто крупные корпорации попадают в скандалы, за которыми не всегда следуют приговоры. Но в центре конфликта вовсе не живые против оживших мертвецов — «Чумовая семейка» высекает пламя, сталкивая две контрастные грани страны: стареющее население и вымирающие деревни с культом молодости и локомотивом мировой индустрии красоты. По итогам 2025 года Республика Корея вышла на второе место по объему экспорта косметической продукции, уступив лишь Франции. В таких условиях каждый зарабатывает как может — неудивительно, что по ходу хронометража жизненные уроки не идут семье Пак впрок. Но национальный кинематограф в принципе симпатизирует тем, кто готов нарушить правила ради физического или финансового выживания: тут рядом с героями «Зомби на продажу» с радостью в один ряд встанут персонажи «Преследователя», «Трудного дня» или «Корабля в Пусан».