Донни Дарко: по ту сторону Зазеркалья

25 лет назад — в октябре 2001 года — на экраны вышел культовый фильм про подростка, спасающего мир от грядущей гибели. В честь большой даты «Донни Дарко» повторно выходил в прокат, и RussoRosso решил особенно пристально изучить смысловые слои этой экстраординарной картины. Поэтому наша исследовательница временных парадоксов Мария Судакова решила последовать за жутким кроликом, вооружившись «Философией путешествий во времени» и книгами Льюиса Кэрролла, чтобы рассказать про легендарную работу Ричарда Келли.

Имя я слышу. Во сне? Наяву?

Словно я прошлое снова зову.

Донни! Донни! Ау…

Однажды кусок льда откололся от крыла самолета и на огромной скорости врезался в комнату подростка, но ребенок чудом остался жив. Именно эта легенда стала основой не для знаменитой франшизы про промахи старухи с косой во время ее рабочих будней, а для истории о юном Джейке Джилленхоле, к которому однажды пришел странный кролик с точной датой и временем конца света. Правда связь «Донни Дарко» и «Пункта назначения» не останавливается на авиакатастрофах и заигрываниях с неизбежностью смерти. В этом нет ничего удивительного, ведь оба проекта идеально иллюстрировали главный страх перед наступившим новым веком, напоминая одно старое выражение: memento mori. Всем миром правит роковое начало, смерть невозможно обмануть, а Апокалипсис неизбежно наступит либо для всего человечества, либо для одного меланхоличного подростка.

«Донни Дарко», по характерному совпадению, даже вышел в крайне сложный исторический момент: прокат начался 26 октября 2001 года, когда Америка и весь мир еще жили в тени трагедии 11 сентября. Неудачная дата выхода повлияла на провальные сборы, а злободневная тематика проекта тогда вызвала сдержанную реакцию. Образ депрессивного школьника с огнестрельным оружием навевал также воспоминания о других кровавых страницах американской истории. Келли словно собрал в одном фильме самые острые фобии общества на рубеже 1990-х — 2000-х. А лента будто ставила вопрос: Апокалипсис уже наступил, или же просто люди так и не очнулись от одного нескончаемого кошмара?

Досконально точного ответа за четверть века мы так и не дождались. Фантазия Келли смывает грань между сном и реальностью, заставляя фанатов до сих пор копаться в фильме-головоломке. Хотя и есть режиссерская трактовка, все же даже этот факт не аннулирует многогранных интерпретаций и всевозможных теорий. Собственно сейчас новые зрители с головой могут окунуться в тайны на тематическом сайте, наполненный различными загадками и крайне интересной информацией. Но все же: что же произошло в фильме? Реальные путешествия во времени? Бред одного психологически нестабильного подростка? Или же это сон? Но тогда чей?

Парадоксально, но этим же вопросом в финале обескураживал еще в XIX веке писатель Льюис Кэрролл своей «Алисой в Зазеркалье». Например, близнецы Труляля и Траляля в середине книги рассказывают девочке, что все происходящее — лишь сон Черного Короля и стоит ему проснуться, как мир вокруг исчезнет. «Думаешь, ты и в самом деле ВСАМДЕЛИШНАЯ?» — доводят ребенка до слез обитатели мира безумцев. Хотя связь с путешествиями Алисы может показаться на первый взгляд весьма условной, но на самом деле параллелей в этих двух сюжетах гораздо больше. Возможно, они образовались бессознательно, но из-за общих тематик и символов зритель невольно может проассоциировать одно с другим и таким образом найти для себя ключик. К тому же через столкновение ребенка со странным миром оба автора вскрывают не только суть социума, но и рассуждают о математических парадоксах, критикуют религию и демонстрируют сложные философские идеи. Это два загадочных полотна, которые со временем становятся только актуальнее, а ведущая к ним кроличья нора становится все глубже.

Мир на обратной стороне зеркала

Даже в истории создания «Донни Дарко» есть много мистического и символического. Замыслил фильм Ричард Келли еще будучи студентом киношколы, но для воплощения идеи в жизнь ему пришлось пройти долгий путь. В октябре 1998-го режиссер написал сценарий за 28 дней, что соотносится с сакральным числом картины. После того, как сценарий был написан, режиссер долго искал финансирование. Многие продюсеры считали текст интересным и амбициозным, но давать зеленый свет проекту было рискованно, к тому же сам Келли планировал сесть в режиссерское кресло. Ситуация изменилась через год поисков, когда о сценарии прослышал актер Джейсон Шварцман. Тогда он планировал сам сыграть Донни, что помогло запустить работу над фильмом. Позже присоединилась и Дрю Берримор, из-за чего съемки шли в спешке, нужно было успеть попасть в перерывы между работами актрисы на других проектах. Кстати, на стадии производства фильма символика чисел повторилась: съемки заняли 28 дней. Правда, в итоге рабочие графики не совпали со Шварцманом, который, тем не менее, подарил Келли одно важное событие — знакомство со своим звездным дядей.

Дело в том, что Шварцман — племянник Фрэнсиса Форда Копполы, с которым у Ричарда Келли произошла встреча. Тогда мэтр выделил одну фразу героини Дрю Бэрримор, обозначив ее как суть всей картины: «В наше время детям приходится самим во всем разбираться, потому что родители ни черта не понимают». Этот мотив становится центральным для фильма, где происходящее — взгляд подростка, которому предстоит спасти этот мир. В картине есть автобиографические мотивы, поэтому особенно ярко выписана рейгановская эпоха, период детства режиссера. Этому времени и нравам общества противостоит Донни. Не менее важно, что действие происходит в американском пригороде, локации, которая уже давно в кинематографе становится фоном для раскрытия истинной сущности общества. Мелькающая в начале книга «Оно» Стивена Кинга на это намекает: микрокосм становится отражением макрокосма, а за привычными декорациями пригородной утопии скрывается нечто зловещее и непредсказуемое.

Мир, в котором живет Донни Дарко после пережитой им катастрофы, кажется странным и нарочито искусственным. Его окружают различные манипуляторы, постепенно подталкивая к важным действиям. Манипуляторы, как персонажи в Зазеркалье, словно черные и белые фигуры, склоняющие персонажа двигаться по шахматным клеткам. Учительница литературы — своего рода Белая Королева, подталкивающая Донни расширить рамки своего восприятия, тогда как учительница физкультуры — аналог Черной Королевы, деспотичной и строгой, пытающейся втиснуть Донни в четкие жизненные схемы.

Сам же Донни Дарко, как Алиса, будто провалился в нору, где в приторной рекламе призывают взглянуть сквозь зеркало и увидеть отражение собственного эго. При этом образ зеркала как портала в фильме очень значителен — через него Донни вместо своего отражения видит Фрэнка, огромного кролика, и пытается выколоть ему глаз. Сцену можно проинтерпретировать не только как распад личности мальчика, но и как аллюзию на смену оптики. Словно это намек на искаженное зрение и призму, через которую автор смотрит на это искусственно созданное и порочное общество. Или же то, что кажется на первый взгляд — нормой, на самом деле та самая обратная сторона зеркала.

Как Алиса у Кэрролла, Донни у Келли сталкивается с карикатурными и абсурдными персонажами, через которых автор высмеивает слепое следование общепринятым нормам. Хотя весь фильм самому герою будто пытаются доказать, что безумец тут только он, парню ничего не остается, кроме как вступать в конфронтацию с окружением. И его перепалки с учителями и другими манипуляторами выглядят отчасти как и дискуссии самой Алисы с местными жителями Страны Чудес. Донни выслушивает теории и идеи, которые пытаются донести ему окружающие, и после жестко критикует эти высказывания. Только если героиня Кэрролла более мягко реагировала на абсурдные теории своих собеседников, герой Келли в связи с возрастом не боится откровенно посылать своих оппонентов куда-подальше (вспомните, как он дерзко высмеивает популярного лайфстайл-коуча на собрании в школе). К тому же Донни явно выписан как спаситель в карикатурной вселенной, на что намекает и вывеска в кинотеатре, где «Зловещие мертвецы» соседствуют рядом с «Последним искушением Христа». Первый фильм рассказывает о книге, которая раскрывает читающим скрытые силы, действующие в мире (помните про «Путеводитель для путешественников во времени»?). Второй — история человека, который знал о своем трагическом будущем, но добровольно принял его во имя спасения мира.

Донни, Алиса и необратимость взросления в безумном мире

Вопреки кассовому провалу, культовый статус она обрела значительно позже, в том числе благодаря различным молодежным субкультурам. Это естественно, так как именно молодому поколению было легче всего проассоциировать себя с главным героем, чьими глазами мы и смотрим на эту пластиковую Америку. Еще проще эмоционально подключиться к Донни, осознающему свое одиночество и принимающему итоговый выбор.

Как ни странно, юная Алиса тоже одинока в своих похождениях, ведь она единственный нормальный человек в безумных мирах. В книге отмечается интересный момент: когда девочка попадает в Страну Чудес, то начинает сомневаться в том, кто она такая. Этот вопрос поднимается с самого начала, когда Алиса пытается осознать, что есть ее «я». Эта же тема поднимается и в знаменитом диалоге с гусеницей. А в Зазеркалье есть отдельный эпизод, когда Алиса не может вспомнить собственное имя. В самом начале своего пути девочка от осознания кризиса своей идентичности начинает реветь и слезами образует целое озеро. Донни в первой половине фильма тоже связан с водой: он затапливает свою школу. А кроме того, его видения порой сопровождаются потоками жидкой энергии, напоминающими движения воды вокруг людей. Как и Донни, Алиса теряет грань между сном и бодрствованием. Но уверена девочка в одном, когда она засыпала, то была одной Алисой, а после пробуждение стала другой. «Утром, когда я встала, я была еще я или не я? Ой, по моему, мне как будто было не по себе… Но если я стала не я, то тогда самое интересное — кто же я теперь такая?» — размышляет девочка. То же самое можно сказать и про Донни: он на протяжении всего фильма чувствует расколотость своего бытия, хотя не может понять ее причин.

Картина начинается с кадра, когда мальчик просыпается. И будто с этого пробуждения стартует обратный отсчет перехода во взрослую жизнь. «Где Донни?» — гласит многозначительная надпись на холодильнике. От неминуемой смерти парня спасает лунатизм, а принять свою участь ему предстоит в постели именно засыпая. Но может он никогда и не просыпался? Что если все происходящее — лишь сон или та самая страна чудес, где все сумасшедшие, а спорить с ними остается лишь подростку, единственному, кто остается в здравом уме. В этом случаи песня Mad World начинает играть новыми красками в контексте фильма, тоже намекая на страну ненормальных Кэрролла.

Важно и то, что по Алиса и Донни — главные персонажи, которые на своем пути встречают разных проводников. Само путешествие связано в обеих сюжетах с переходами в новое состояние, поэтому для Келли важен именно подростковый период, переходный возраст к взрослости. В случае Алисы девочка движима в первую очередь любопытством и живым умом, но по ходу пути она теряет контроль над телом и то растет, то уменьшается, то ее отдельные части тела меняют свои естественные пропорции. Донни — подросток, совершающий путь от сомневающегося во всем ребенка к взрослому человеку, намеренно приносящего себя в жертву ради других. Такой сюжетный ход можно расценивать как метафору взросления. Ведь взрослый человек отличается от ребенка не столько количеством прожитых лет, сколько степенью осознанности своих решений и умением отвечать за свои поступки. Перемены в теле и гормоны неизбежно влияют и на психику героя, которая в этот период раскалывается параллельно с миром вокруг. Или же это аллюзия на то, что миру детства в итоге в любом случае придет конец? И это рифмуется со своеобразным прощанием самого Келли с детской беззаботностью в 1980-х. Но дело еще и в том, что взросление — всегда путь в один конец. Учитывая такой контекст, логично, что финал связан с решением Донни принять свою участь быть раздавленным самолетным двигателем — он делает это как повзрослевший человек, готовый погибнуть, чтобы спасти своих близких.

Следуй за одноглазым кроликом по петле времени

Одна из важнейших тем «Донни Дарко» и книг об Алисе — время. Опаздывающий белый кролик и приводит Алису в иной мир, как и Фрэнк приходит к Донни из другой вселенной, точно зная, когда закончится окружающий мир. Откуда взялся такой яркий образ кролика? Ответ дан в фильме: на уроке литературы дети проходят классическое для американских школ произведение «Обитатели холмов» Ричарда Адамса. Ученики обсуждают важный сюжетный момент: один из кроликов обладает способностью предсказывать будущее, озвучивая страшное пророчество для своих сородичей. Этот мотив вызывает протест у Донни: зачем нам изучать кроликов, если они не люди? На что поступает закономерный ответ — кролики это и есть мы.

Когда режиссера напрямую спрашивали, откуда взялся этот образ, он сам зачастую уходил от ответа. С одной стороны, ссылался на произведение Адамса, с другой — якобы этот персонаж явился Келли во сне, что созвучно общему настроению фильма. Автором эскиза к зловещей маске выступил сам режиссер, собственно его наброски можно увидеть и в финале.

Но почему именно кролик? Опять же, благодаря Кэрроллу белый зверек закрепился как проводник между иными измерениями, связанный со временем. Этот же образ используется и в другом главном фильме про раскол реальности — «Матрице». Понятие «кроличья нора» встречается и в фантастике об альтернативной реальности, как точка провала в иное измерение. Хотя на самом деле не только кролик у Кэрролла ассоциируется с понятием времени: Безумный Шляпник непосредственно поссорился со временем и в наказании оно для него остановилось всегда на пяти часах, то есть времени чаепития. В Зазеркалье Белая Королева живет с реверсивным ощущением времени, поэтому она способна предвидеть будущее и таким образом помнит все, что случится на будущей неделе.

В «Донни Дарко» время фактически становится отдельным персонажем. Фрэнк — главный проводник для Донни, при первом появлении он обозначает герою конкретное время гибели мира. Далее вся сюжетная динамика связана с организацией времени: Донни знает, что через 28 дней произойдет нечто ужасное, и пытается либо осмыслить, либо предотвратить (или то и другое) грядущие события. В режиссерской версии системная роль времени для фильма акцентирована еще четче, поскольку тут больше диалогов о предопределении и свободе воли. Линия развития событий, показанная в фильме, существует параллельно основной (условно говоря, нашей) вселенной, и, ввиду нестабильности, имеет ограниченный по времени срок существования. Знание будущего при этом не изменяет того, что произойдет вокруг Донни, однако меняет его отношение к событиям, влияя тем самым на решающий выбор, подводящий его вселенную к исчезновению. В этом смысле работа Келли — один из образцовых примеров научной фантастики, основанный на темпоральных парадоксах.

И здесь же появляется еще одна интересная параллель с Кэрроллом. Если посмотреть на биографию писателя, то выясняется, что он был математиком и одновременно имел духовный сан. В то время как таинственная Бабушка Смерть, автор «Философией путешествий во времени», раньше была монахиней, которая стала преподавательницей физики. И если вспомнить слова Алисы, то она обещала записать свое приключение на бумаге. Может Бабушка Смерть в каком-то роде сама персонаж Кэрролла, образующий дополнительный смысловой мостик между двумя произведениям? А Донни — новая реинкорнация путешественницы по безумным мирам, но уже в XXI веке. Правда вопрос тогда остается один: чей же все-таки это был сон?