Три лика смерти: маньяки в культовых фильмах 1986 года

1986 год в кинематографе – год трех великих маньяков. В феврале на экраны вышел культовый триллер «Попутчик». В августе начался широкий прокат детективного триллера «Охотник на людей». А в сентябре на фестивале в Чикаго состоялась премьера психологического хоррора «Генри: портрет серийного убийцы». В связи с тройственным юбилеем Дмитрий Соколов исследует кардинально разные, но в равной степени значимые подходы к воплощению зловещих душегубов.

В эпоху неослабевающей популярности true crime легко забыть, что когда-то продуманные образы маньяков были для хорроров или триллеров редкостью. За вычетом отдельных хитов вроде «Психо», типичный серийный убийца представал монстром в человеческом облике, бессловесным и безжалостным. С расцветом слэшеров в 1980-е демонизация маньяков достигла апогея. Тем любопытнее присмотреться к альтернативным примерам портретирования серийных убийц, предвосхитившим более сложные образы, характерные для современности, когда утонченные психопаты или травмированные злодеи могут быть и трагическими персонажами.

Демон на дороге | «Попутчик» (1986)

Режиссерский дебют Роберта Хармона (позже он снял лихой гибрид боевика и драмы «Некуда бежать») идеально скомбинировал таланты всех вовлеченных лиц. Эрик Рэд, редкостной силы сценарист (автор вервольф-хоррора «Зловещая луна» и дорожного триллера «Коэн и Тейт»), чередует размашистый экшен и пробирающий до костей саспенс с ловкостью гениального фокусника. Джон Сил, будущий оскароносный оператор, выдал россыпь кадров захватывающей красоты. Но даже в этом калейдоскопе креативности один бриллиант сияет незабываемо ярко – и это Рутгер Хауэр, сыгравший дорожного странника, оставляющего за собой кровавый след.

Джон Райдер предстает столь же мистически неуловимым в преследовании жертв, сколь и пугающе реальным в их убийствах. Парадокс в том, что хоть это мужчина из плоти и крови, о нем неизвестно почти ничего: ни водительских прав, ни семьи, ни даже зарегистрированных отпечатков пальцев. Он всегда на шаг впереди своих противников, однако никогда не совершает ничего сверхъестественного, а все его действия укладываются в рамки возможного для отдельно взятого человека, пусть и порой весьма везучего. Райдер стилизован как фигура инфернальная, но в то же время материальная: это дорожный демон, тщательно расставляющий свои сети, а затем играющий с попавшими в них людьми.

Маньяк в «Попутчике», тем самым, филигранно сочетает неумолимость потрошителей из слэшеров с методичностью садистов из психологических триллеров. При этом, в отличие от Майкла Майерса, он разговорчив и лишен мистической живучести, в отличие от Джона Доу, у него нет амбициозной идеологии для своих злодеяний. Джон Райдер убивает, следуя собственной логике, но выяснить ее неспособны ни копы, ни даже его главный оппонент. Все, что они знают – такой человек никогда не остановится сам по себе. Об этом говорит и сам Райдер, отвечая на вопрос своего водителя о том, что ему нужно: «Я хочу, чтобы ты остановил меня».

Артист за работой | «Охотник на людей» (1986)

Мастер криминальных драм Майкл Манн редко работал в триллерах, но каждая такая попытка достойна особого внимания, будь то ранняя «Крепость» или поздний «Соучастник». «Охотник на людей» примечателен тем, что это отличная адаптация романа Томаса Харриса (задолго до всем известного «Молчания ягнят»), дающая пример небанального портретирования серийного убийцы в голливудском кино. Динамика сюжета задается отношениями в треугольнике из убийцы Фрэнсиса Доллархайда, идущего по его следам агента ФБР Уилла Грэма, и сидящего в тюрьме маньяка Ганнибала Лектера, который связан с ними обоими.

Понять своеобразие работы Манна легче всего, взглянув на исторический контекст. Еще в 1970-х основная масса американских фильмов, где фигурировали маньяки, была хоррорами («Город, который боится заката», «Хэллоуин»), или боевиками («Грязный Гарри»), сосредоточенными либо на убийствах, либо на погонях с перестрелками. Манн в своем детективном триллере одним из первых показал важные подробности полицейской работы, подчеркивая, насколько для профайлеров критично вжиться в образ мышления маньяка, чтобы схватить его. Грэм, в отличие от Гарри Каллахана, не бегает по улицам с «Магнумом» наперевес и не вышибает двери разящим ударом ноги. Он скрупулезно изучает место преступления, выискивает закономерности в поведении, сопоставляет мелкие детали, стараясь ничего не упускать. Такой подход стал стандартом намного позже, причем не столько даже в кино, сколько в сериалах вроде «Секретных материалов» или «Охотника за разумом».

Еще интереснее то, как изображены маньяки. Ганнибал Лектер (малоизвестная, но цепляющая роль Брайана Кокса) выведен расчетливым манипулятором, даже за решеткой способным влиять на тех, с кем вступает в контакт. Он пугает не жестокостью, но осознанным бессердечием, помноженным на безмерный эгоизм. Его девиз выражен замечанием: «если много раз сделаешь то, что делал Бог, сам станешь как он». Вдохновляясь Лектером, другой серийный убийца Доллархайд (завораживающий Том Нунэн), оформляет собственные злодеяния в виде арт-проектов, подчеркивающих его безраздельную власть над жертвами. Маньяки в «Охотнике за людьми» представлены художниками, а не бессловесными машинами для убийств или таинственными скитальцами во мраке.

Одиночка в бегах | «Генри: портрет серийного убийцы» (1986)

Первый полнометражный проект Джона МакНотона (снявшего позже сай-фай хоррор «Инопланетянин в чужом теле» и семейный триллер «Урожай») занимает неповторимо особое место среди фильмов о маньяках. Здесь нет ни голливудского лоска, ни, тем более, упора на харизму изворотливого убийцы. С помощью крошечного бюджета (чуть больше $100 тысяч) и съемочной команды из друзей и знакомых, МакНотон обратил все ограничения фильма в достоинства, нарисовав предельно реалистичный облик серийного убийцы.

Генри (лучшая роль Майкла Рукера) – воплощенная банальность зла: он ездит на видавшей виды машине, живет в обшарпанной квартирке своего друга Отиса (Том Тауэлс в захватывающе омерзительном образе), а его убийства больше похожи на трудоемкую работу, чем на кровопролитный спектакль. МакНотон фиксирует повседневность серийного убийцы, прорисовывая его духовные черты мелкими, но рельефными штрихами. Если про Джейсона Вурхиза известно в основном то, что подводит к его очередной охоте на тинейджеров, то про Генри выдано множество будничных деталей, позволяющих понять, как мыслит человек, днем спокойно зачищающий дома от тараканов, а ночью столь же спокойно режущий людям горло. Монотонный жизненный ритм Генри суммируется в его замечании: «каждый раз одно и то же, и каждый раз все по-другому». Маньяк в картине МакНотона обычен, и страшен именно своей заурядностью, а не красочными злодействами. Пристальное внимание к психологии сближает «Генри: портрет серийного убийцы» с европейскими хоррор-драмами, такими как «Страх», и предвосхищает «Дом, который построил Джек».

Реализм в фильме акцентирован с помощью стилизации под документалистику. Вместо идиллических пригородных кварталов – полутьма крошечных и грязных квартир, минимальное использование музыки, зато максимальная детализация трупов и последствий кровавой работы Генри. Образ флегматичного маньяка основан на биографии Генри Ли Лукаса (он признавался в совершении нескольких сотен убийств, хотя реальное их число вряд ли превышает 20), однако еще важнее динамика связи Генри, Отиса и их общей подруги Бекки, образующая драматический каркас всего фильма. Даже с давним знакомым Генри не может долго поддерживать близкие отношения, а когда дело доходит до серьезных конфликтов, все кончается предсказуемо плохо. Ощутив же симпатию к затравленной девушке (и поняв, что она его любит), Генри при первой же возможности убивает ее, чтобы продолжать свой путь в одиночку. Пожалуй, еще никогда безнадежная отчужденность маньяка от любого человеческого общества не демонстрировалась настолько ярко.