«Непокой»: так просто не уехать из страны тревоги

В прокате можно найти любопытную отечественную анимацию, одновременно завораживающую своим стилем и пугающую нескончаемым ощущением сюрреалистической тревоги. Мария Судакова не побоялась посетить гостиницу «Роза» и, мечтая о бесконечном тигре, подробно рассказывает, на чём строится эта причудливая вселенная.

Трейлер | vk видео

Как известно, если последовать за белым кроликом, то можно попасть в Страну Чудес. Но что, если на пути встретился розовый заяц? Вероятнее всего можно очутиться в странном отеле «Роза», где вокруг цивилизацией даже не пахнет. Это, в своём роде, Зазеркалье Страны Чудес: вместо Чеширского Кота тут живет антропоморфный тигр, размеренно покуривающий сигарету, две подружки как Труляля и Траляля, которые всё болтают, но никак не могут услышать друг друга, а вместо мудрой Гусеницы странный мужичок в шапочке, который знает, как на самом деле всё устроено в мире и делится своим опытом. Управляет всем этим безумным чаепитием то ли женская версия Безумного Шляпника, то ли Червонная Королева, харизматичная Мадам. В это чудесатое место попадает Яша и его вечно сонный друг Бернар. Планировали парни провести в гостинице одну ночь, но выбраться отсюда не так-то просто. Героям стоит поторопиться, ведь странная обитательница отеля периодически выблёвывает бильярдные шарики, а если номер комнаты совпадает с числом на шаре, то в скором времени постояльца навестит смерть.

Точно соответствуя названию, «Непокой» Леонида Шмелькова прекрасно передаёт тревожную атмосферу и ощущение медленно сходящего с ума мира. С одной стороны, проект отражает современную тенденцию, когда людей начала пугать небрежно разбросанная мебель в пустых коридорах. К лиминальным пространствам можно отнести зловещий интерьер отеля «Роза», а само место будто сжимается и медленно удушает героев. С другой, мультфильм четко вписывается в определённую традицию жуткой советской анимации, наполненной психоделическими и инфернальными образами для взрослой аудитории. И такие работы обличали изнанку страны, словно показывая, что на обороте ярких лозунгов скрывается нечто страшное и медленно гниющее.

Яркий пример — «Его жена курица» Игоря Ковалева, где небольшая сцена из супружеской жизни рассказана с помощью пугающих образов, давая простор каждому зрителю искать свою интерпретацию происходящего. Так возникает огромное пространство для различных трактовок вокруг казалось бы простой истории. Одним из возможных рабочих инструментов для поиска смыслов в подобных лентах становится призма психоанализа. Ведь мультфильм можно объяснить в том числе как сон, где через сквозные символы наглядно демонстрируются сексуальные перверсии, кризис брака и другие мании, скрытые в бессознательном.

Увиденный под таким углом, проект Шмелькова напоминает нескончаемый кошмар, из которого Яша пытается выбраться, пока его друг рядом постоянно засыпает. А зритель примеряет на себя роль психоаналитика, пытаясь растолковать это сновидение. Особое место при такого рода анализе уделено именно словам и тому, как они произносятся. В отеле живет некий Валера, который просит Яшу произносить различные и никак не связанные между собой слова, которые отбираются по понятным лишь одному таинственному голосу правилам. На этом упражнении ставится отдельный акцент, когда главного героя просят постараться произнести слово “крыжовник”, а у него всё не выходит так, как нужно. Но что от этого меняется и как фиксирование внимания на речи и отдельных словосочетаниях меняют смысл обыденных слов? В подобных сценах автор использует важный инструмент для психоанализа — само слово, которое трансформируется и поддаётся многогранной интерпретации.

Путь Яши напоминает блуждание по его собственному бессознательному, а периодически в фильме появляются сцены, когда герой общается на пустом фоне с Мадам, будто находясь на том самом сеансе психоанализа. Через абстрактные образы вскрывается и возможно подавленная сексуальная энергия героя, и его внутренние страхи. Как, например, жуткие серые бегуны, абсолютно одинаковые и издающие лишь звериный вопль. Тут явно прослеживается ужас перед потерей собственной идентичности и возможностью стать частью безликой толпы. Но при этом в фильме и немало юмора, а некоторые фразы вполне могут уйти в народ и стать крылатыми. Абсурдная комедийная интонация в какой-то степени напоминает проект «ШКЯ», который, кстати, пугает некоторых зрителей специфическим стилем анимации.

Но созвучен «Непокой» по своему содержанию и сюрреалистичной манере всё же больше «Его жене курице», тем более что корень у них один — работы Прийта Пярна, чьим творчеством вдохновлялся Ковалев для своей короткометражки, а Шмельков и вовсе учился у эстонского классика анимации. Яркие и необычные визуальные образы, социальный подтекст, особая атмосфера и колористика — всё это можно найти в картинах Пярна. В его ранних проектах встречается и эклектичность, и особое кинематографическое пространство, а герои художника-аниматора могут спокойно менять собственную форму, будто разрушая окружающее их пространство. Так, в одном из мультфильмов зеленый медведь мог принимать любой внешний облик; собственно, как в «Непокое» один из обитателей отеля способен превращаться в пирамидку. Жители «Розы» тоже порой разрушают кинематографические локации: периодически повествование прерывается на полеты в пустоте рядом с розовыми зайцами, либо пантомимами Мадам или же во время так называемой «игры в слона» (один из способ проведения досуга), когда меняется и сам визуальный стиль. Шмельков вносит в свою вселенную эклектичность, которая хаотично собирается в единое полотно, неподвластное четкой нарративной интерпретации. Во многом такой подход встраивается и в творческий метод Яна Шванкмайера, другого классика анимации, и Дэвида Линча. Причем дебют Шмелькова в какой-то степени пересекается с лентой «Голова-ластик», которую тоже нельзя назвать чистокровным хоррором, но она пугает благодаря сюрреалистичному стилю, через визуальный язык передающей внутренние страхи создателя перед отцовством.

«Непокой» создан с помощью ротоскопирования, когда изображение перерисовывают с реальных моделей и актеров. Так подчёркивается особый визуальный стиль фильма, одновременно завораживающий и пугающий. Помимо общей безумности происходящего, в картине много странных ракурсов, в которых персонажи выглядят действительно жутко, особенно когда это касается крупных планов. Но в то же время невозможно оторвать глаз от того, с какой любовью прорисовано каждое движение во время внезапных танцев (их в картине весьма немало) под не менее странную и гипнотическую музыку. А один из таких номеров, связанный как раз с таинственной предсказательницей, блюющей роковыми бильярдными шарами, и вовсе напоминает знаменитую танцевальную сцену из японского фильма «Страница безумия», на что намекают не только идентичные движения и черно-белое изображение, но и азиатские мотивы в музыкальном сопровождении. Может и этот фильм на самом деле путешествие в психиатрическую лечебницу, а зритель видит происходящее как раз глазами обитателя, потерявшего связь с реальностью? Если посмотреть с этой точки зрения, то тогда не случайной деталью кажется и мелькающий на фоне портрет Стэнли Кубрика — человека, собаку съевшего на том, как надо показывать безумие в отельных стенах.

Музыкальное оформление создаёт дополнительный эффект медленно рушащегося мира благодаря авангардному звучанию. К тому же, помимо оригинальных композиций, написанных самим режиссёром, можно услышать и несколько произведений Сергея Курехина, чьё имя в том числе ассоциируется с сумасшествием в кино (вспомните «Господина оформителя»), а дух его музыки отлично подходит странному и сюрреалистичному кинополотну Шмелькова. Как сказал в одном из интервью сам композитор: «Основное в русской культуре — это безумие, и только безумие может внести тот дух русского». Эта фраза прекрасно характеризует «Непокой», в котором, при всей авангардности исполнения, считываются элементы отечественного культурного кода, начиная от атмосферы провинциальных пустошей и заканчивая странным ощущением застоя. Да и сама сюжетная конструкция, когда персонаж не может выбраться из места, наполненного абсурдом и социальным подтекстом, невольно отсылает и к другой позднесоветской классике — ленте «Город Зеро» Карена Шахназарова.

«Непокой» умудряется продолжать сложившиеся традиции и одновременно с этим улавливать настроение сегодняшнего дня. Ощущение, что человек будто топчется на одном месте, пока мир постепенно сходит с ума, знакомо многим людям, которые на чувственном уровне могут ощутить себя постояльцами отеля «Роза». Лента Шмелькова напоминает скорее авангардистскую пьесу, состоящую из разрозненных эпизодов и медленно завораживающую зрителя своим причудливым видом. Конечно, такой подход не удовлетворит тех, кто жаждет одного чёткого структурного нарратива, а вместо этого получает меланхоличную абстракцию. Те же, кто готов поймать эту волну, когда хочется лечь в пустом бассейне и бессмысленно рассуждать, а почему завтра превращается в сегодня и как вообще можно поймать это «завтра», смогут получить особое удовольствие. Или хотя бы интересный трансгрессивный опыт путешествия по страницам безумия, если всё же рискнут последовать за розовым зайцем.